— О прекраснейшая хозяйка, в действительности я — всего лишь я! — воскликнул Бенхаил и тут же начал изливать такой поток слов, что сразу напомнил Василию Адама-бен-Ахера. — Я собираю в этом великом городе новости, направляю общественное мнение, преследую и высмеиваю в публичных местах фарисеев[25], я заноза в теле саддукеев[26], я открываю то, что скрыто от глаз, и источники информации у меня самые удивительные и неожиданные. Даже знатнейшие из знатных делятся со мной сокровенными мыслями, но я свой среди самых отверженных. Да, да… уверяю вас, есть и такие! Они собираются в подвалах на Рыбной улице или в душных лачугах под стенами Гимназии. Я в курсе всего… И знаю о заговоре, который готовят фанатики… Со мной советуются по вопросам веры. Нет, я не бахвалюсь, когда говорю, что нет в Иерусалиме таких дверей, которых бы не отпирали передо мной. Да, юноша, — нет…
Девора улыбнулась, увидев, что скульптор просто опешил от этого нескончаемого потока слов.
— Ну вот, — сказала она, — теперь, когда ты с ним познакомился, Бенхаил расскажет о том, что тебя интересует.
— Ты очень похожа на своего деда, — проворчал Бенхаил, — норовишь сразу приступить к делу. — Тут он присел на деревянную табуретку, повернулся к молодому человеку и обратился на этот раз к нему: — До моих ушей дошел слух — на самом-то деле это моя профессия знать все обо всем, — слух о том, что ты каждое утро отправляешься в город и пристаешь с расспросами ко всем прохожим, которые решаются остановиться, чтобы выслушать тебя. Или если быть точным, то не с расспросами, а всегда с одним и тем же вопросом. И вот я решил после беседы с прекрасной хозяйкой взять на себя твои поиски и посмотреть, смогу ли я узнать что-нибудь об этом таинственном и неуловимом Христофоре из Занты.
С дрожью нетерпения в голосе Василий спросил:
— Ну и что же ты узнал?
— Все… что возможно узнать! — гордо воскликнул Бенхаил. Этот маленький человек был очень доволен собой. — Он появился в Иерусалиме семь лет назад и сразу занялся поставками для римской армии. Три года он общался с самим начальником Крепости Антония, и дела его шли так хорошо, что он разбогател и решил расширить поле деятельности. Теперь он покинул Иерусалим и отправился в Рим.
Василий был так возбужден новостью, что не смог устоять на месте.
— А ты уверен в том, что говоришь? — спросил он. — А я ведь уже хотел бросить свои поиски. Мне не удалось встретить ни одного человека, который хотя бы слышал это имя.
— Я никогда не ошибаюсь, молодой человек, Можешь быть уверен, что твой последний свидетель отправился четыре года назад в Рим. По крайней мере, три месяца назад он бы жив и здоров и по-прежнему занимался делами. Потому что именно три месяца назад он написал письмо своему старому другу в Иерусалим. — И, гордо выпрямившись, Бенхаил добавил: — Я видел это письмо своими глазами.
— А кто его друг? Я могу увидеть этого человека?
— А зачем? Это всего лишь Даниил из Самафракии, тоже поставщик римской армии. У этого человека такой же вялый вид, как у губок, которые он доставляет со своего родного острова, но на самом деле это настоящий ненасытный хищник, и ты не сможешь из него ничего вытянуть. Хочешь совет? Лучше с ним не встречайся, наоборот, держись от него подальше! Он вытянет из тебя все, что можно, а потом передаст сведения Линию.
Василий был явно расстроен, узнав, что за человек Даниил.
— Но ты же говорил, что они вместе вели дела. Каков же, в таком случае, сам Христофор из Занты?
— Единственное, что я могу тебе сказать, — отозвался Бенхаил, — что здесь, в Иерусалиме, у него репутация вполне порядочного человека. А это само по себе удивительно для поставщика римской армии.
Василий с облегчением вздохнул.
— А вдруг он изменился? Ведь все мое будущее зависит от порядочности этого человека — или того, что от нее осталось.
Тут Василий подавленно замолчал, в полной мере ощутив затруднительное положение, в которое попал. Бенхаил только что оказал ему очень большую услугу и, конечно, имел право не только на благодарность, но и на вознаграждение. Но как это сделать, когда у тебя нет ни драхма? Пока скульптор лихорадочно соображал, как ему быть, кто-то вложил ему в ладонь что-то круглое и холодное. Незаметно скосив глаза, он разжал руку и посмотрел на то, что лежало у него на ладони. Это была золотая монета. Конечно, ее дала Девора, которая стояла рядом с ним. Причем девушка это сделала так незаметно, что Бенхаил даже не обратил внимания на ее жест. Василий хотел поблагодарить ее взглядом, но Девора уже смотрела в сторону.
— Я навсегда останусь твоим должником, — сказал Василий Бенханлу. — Ты не откажешься принять от меня в дар вот это?
