Наконец появились Киггз и Комонот – две длинные тени в сгущающихся сумерках. Мы встретились у общественного фонтана, представляющего собой статую морской собаки, из мордочки которой била вода.
– Сюда, – произнес ардмагар вместо приветствия, и мы направились к длинному, низкому дому с колоннадой, стоящему в северной части площади.
– Как прошли переговоры? – шепотом спросила я у Киггза.
Принц покачал головой:
– Мы поклялись держать это в тайне. Пусть это и не мои боги, но я бы не хотел встретиться со Страшной Неизбежностью в темном переулке, – сказал он. – Однако я могу намекнуть, что драгоценный камень, который мы жаждем получить, может быть выкуплен по очень высокой цене, а наш ардмагар еще тот скупердяй.
– Я тебя слышу, – бросил Комонот через плечо и постучал в дверь.
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Тем не менее намек Киггза меня озадачил. Комонот был готов заплатить, чтобы положить конец войне. Какую цену запросили порфирийцы?
Дверь открыла женщина средних лет с короткой стрижкой и серьезным выражением лица.
– Ардмагар, – произнесла она и отдала честь. Она явно была саарантрасом.
– Люсиан, Серафина, – проговорил Комонот. – Познакомьтесь с Икат, предводительницей изгнанных драконов и – насколько я понял – прекрасным врачом.
Икат, по драконьей традиции, никак не отреагировала на представление, но придержала для нас дверь. Она была одета в простую тунику и штаны из неокрашенного хлопка без всяких узоров. Туфель на ее смуглых ногах не наблюдалось. Ничего не говоря, она провела нас через атриум в квадратный сад, находившийся в сердце дома. Под сферическими фонариками, на расставленных по кругу стульях и скамейках, сидело десять саарантраи. По крайней мере, я предположила, что все они были саарантраи. Среди них я заметила Лало. Икат хлопнула в ладоши три раза, и худенькая девочка принесла в сад еще одну скамейку для нас с Киггзом. Мы сели, а Комонот стал обходить всех присутствующих по кругу, представляясь им.
– Я надеюсь, что это не все изгнанники, согласившиеся помочь, – прошептала я Киггзу.
– Это один из вопросов, которые нам предстоит сегодня выяснить, – прошептал он в ответ. – Это «Бесполезный Совет», как его называет Эскар. У саарантраи нет права голоса в Ассамблее, поэтому они создали свое собственное правительство. Оно ничего не решает, но периодически отправляет семействам Агогой петиции, которые те успешно игнорируют.
– Ардмагар нашел Эскар? – спросила я. Принц покачал головой.
Девочка предложила нам медовые пирожные с миндалем. Киггз взял одно и пробормотал себе под нос:
– Если саары будут говорить на мутья, тебе придется их переводить.
– Вы хотите сказать, на мягкоротовом мутья, – сказала девочка по-гореддийски. Киггз поднял на нее взгляд. Ее заостренное лицо напоминало крысиную мордочку, а обнаженные смуглые руки походили на веточки. Она была высокого роста, но, судя по ее дерзкой реплике, я дала бы ей лет десять. Она криво улыбнулась принцу и пояснила: – Если вы ожидаете, что мы будем рычать друг на друга, то будете разочарованы. Мы поменяли звуки мутья на аналоги, которые можно произносить нашими мягкими ртами. Но это один и тот же язык.
Киггз был хорошо образован и сам прекрасно это знал, но все равно вежливо склонил голову. Девушка уставилась на него, выпучив глаза.
– Вот почему вы знаете такие наши слова, как «Танамут» или «ард», – продолжила она ненужное разъяснение. – В то время как на твердоротовом мутья «ард» звучит вот так. – Она откинула голову назад и закричала.
Саарантраи, до этого оживленно разговаривавшие, резко замолчали.
– Ты кричишь на принца Горедда, – сказала Икат и, подойдя к нам, взяла девушку за плечи, как будто хотела увести ее прочь.
– Все хорошо, – произнес Киггз, пытаясь выдавить улыбку. – Мы обсуждали лингвистику.
Икат слегка нахмурилась.
– Принц, это моя дочь Колибрис.
– Бризи, – поправила ее девочка, непокорно задрав подбородок.
Это было порфирийское имя, да и одежда девочки сильно отличалась от других саарантраи. Взрослые носили простые туники и штаны неприметных цветов, а волосы стригли коротко – если не считать Лало с его прической в нинийском стиле.
Однако Бризи была одета в полупрозрачное платье, расшитое аляповатыми бабочками и птичками. Копна волос опасно нависла над ее головой – она явно подражала сложным высоким прическам, которые носили такие дамы, как Камба. Стоило ей пошевелиться, и волосы начинали ходить ходуном. Когда девочка закричала, один локон все-таки выскочил, но она ничего не заметила. Теперь эта прядь свисала ей на плечо, поникшая и одинокая.
Она закончила подавать гостям еду и исчезла в тени дома.
Икат начала встречу, сказав (на мягкоротовом мутья):
– Эскар еще не вернулась. Правильно ли я понимаю, что никто не знает, куда она исчезла?
Никто из сидящих в круге не пошевелился.
