Серебряная кровь полностью

– Наверное, – сказала я, присев на кровати. Киггз встал и потянул меня за собой. Мы оказались лицом к лицу в утренней полутьме. Я не знаю, кто из нас первым обнял другого – или мы пришли к этому безмолвному решению вместе. Мы прижались друг к другу. Его борода царапала мне щеку. У меня бешено забилось сердце, и я вдруг поняла, что наша способность к самоконтролю еще не прошла ни одной серьезной проверки. Если нам предстояло вместе плыть на корабле, нашу решительность ожидало испытание.

Хотя совместное возвращение домой не было моим единственным вариантом. Меня терзало ощущение, что я должна сделать кое-что другое.

Ход моих мыслей прервал звук, донесшийся из гостиной. Мы виновато отстранились друг от друга. Я слегка отдернула штору и, к своему изумлению, увидела Абдо, который стоял у стола Найи и накладывал в тарелку вчерашние хлебные лепешки и оставшийся гаар – пасту из анчоусов, оливок, чеснока и кошачьей мяты. Потом он присел на диван, поставив блюдо рядом с собой, и начал ложкой намазывать гаар на треугольные кусочки хлеба. Он делал это медленно, одной рукой, но, как только закончил, мгновенно все проглотил. Он ел с закрытыми глазами, будто никогда в жизни не пробовал еды вкуснее.

Не было ничего прекраснее, чем смотреть на проснувшегося Абдо, но я боялась себя обнадеживать. Он мог быть собой, а мог оказаться Джаннулой. Я прижала руку к губам, пытаясь решить, что делать дальше.

– Ох, слава всем святым, – выдохнул Киггз, стоящий рядом со мной. Я ему почти ничего не рассказывала, видимо, они с Найей проговорили больше, чем я думала. Он сделал шаг вперед, но я подняла руку, останавливая его.

Абдо услышал слова Киггза или уловил звук его движения, и карие глаза мальчика широко распахнулись. Я вгляделась в них в поисках Джаннулы, но безрезультатно. Стояло раннее утро, и в квартире царила полутьма. Возможно, ее там все же не было.

Абдо намазывал еще один ломтик хлеба, и тут до меня дошло: он ел неправильно, намазывая гаар ложкой, как сделал бы южанин. Порфирийцы макали в гаар лепешку.

– Уходи сейчас же, – прошептала я с тяжелым сердцем. – Он до краев наполнен Джаннулой.

Киггз прошептал в ответ:

– Наверняка с ней можно вступить в переговоры. Разреши мне попробовать?

Я многозначительно уставилась на него. Неужели он не понимал, что Джаннула увидела его на пороге моей спальни и теперь она могла использовать эту информацию против нас двоих? Однако, судя по всему, он лишь сделал вывод, что ему пора уходить. Конечно, он не осмелился меня поцеловать, лишь дотронулся до моей спины, а потом пятью быстрыми шагами пересек комнату.

– Абдо, очень рад видеть тебя в добром здравии! – сказал он, на секунду остановившись перед диваном, и вышел из квартиры.

Я закусила губу. Зачем он привлек к себе внимание Джаннулы? Теперь добра не жди.

Абдо наслаждался едой, не поднимая на меня глаз. Я прошептала, чтобы не разбудить Найю:

– Я знаю, что ты здесь.

Он посмотрел мне в лицо. «Как же вкусно, – произнесла Джаннула с помощью сознания Абдо. – Мне до смерти надоела самсамийская еда».

Значит, она по-прежнему оставалась в Самсаме? По крайней мере, она хотела, чтобы я так думала.

– Как твои дела? – спросила я, делая несколько шагов вперед, к середине комнаты. – Как старый добрый Джозеф?

Абдо искоса посмотрел на меня. «Он совершенно ручной, что очень удобно, так как мне пришлось провести много времени в священном трансе, пока Абдо боролся со мной. – Лицо Абдо исказила уродливая гримаса. – Он причинил мне множество неудобств, пока я пыталась заниматься другими вещами».

– Какими вещами?

Абдо засунул в рот еще один кусочек хлеба. «Ты узнаешь, когда придет пора. А пока тебе нужно удвоить усилия, чтобы собрать наш народ. У меня не осталось связей с порфирийцами. Я пыталась поймать близнецов – с ними проще всего, – но они слишком бесхитростны, и мне негде спрятаться. Этот мерзкий Зитос Морс постоянно меня замечает».

Мне совершенно не хотелось узнавать это имя от Джаннулы.

– Ты хочешь сказать, Камба, – холодно поправила ее я.