Серебряная кровь полностью

Ингар поднялся по ступеням вслед за мной и проговорил: «Прошу прощения». Я стояла у него на пути. Я попятилась, надеясь незаметно уйти, но меня заметила дама Окра. Она тут же подбежала ко мне и принялась обнимать и плакать, приговаривая: «Наконец-то ты дома, дорогая моя девочка!» Крылатая Мина и зубастая Флоксия расцеловали меня в щеки, Гайос и Гелина отвели к столу. Я села рядом с Брасидасом, который сжал мои пальцы и прошептал: «Вы взяли с собой флейту?» Од Фредрика принесла мне миску чечевичного супа из стоящего у огня котла какой-то горожанки. Недуар, похоже, волновался, что я не замечу, как он мне рад, поэтому ежеминутно кивал, опуская свой клюв. Ларс улыбнулся так тепло, что у меня защемило сердце. Бледная Бланш, по-прежнему привязанная к Ларсу веревкой, не поднимала глаз от стола, ковыряла чешуйку на щеке и не улыбалась. Джианни Патто сидел на поленнице у камина, держа в каждой руке по буханке, и голосил: «Фи-на!» – с полным ртом непрожеванного хлеба.

– Я рада всех вас видеть, – сказала я. Это была правда, но в то же время мое сердце сжималось от ужаса. Я не знала, как удержать это противоречие внутри себя.

Флоксия произнесла молитву, а потом на меня одновременно посыпалась дюжина вопросов. Я отвечала так односложно, как могла, пытаясь понять, кто из полудраконов не очень-то жалует Джаннулу. В этом отношении не выделялся никто – даже Недуар, – но, возможно, они просто проявляли осторожность. Нужно было дать им время.

У меня оставался лишь один вопрос:

– Где Джаннула?

– Она никогда не обедает с нами, – махнула рукой дама Окра.

– По вечерам она встречается со сфоим духофным настафником, – серьезно произнес Ларс. – Даже величайшим из нас нушны наперсники. Никто не способен справляться с жизнью в одиночку.

– Понятно, – проговорила я и решила временно оставить эту тему. Я еще выясню, что это за наставник. Едва ли я могла надеяться, что это Орма – одна мысль о том, что он являлся для кого-то духовным чем-то, вызывала смех – но все-таки… Нужно было узнать наверняка.

Когда я уже готовилась ко сну, невидимая рука просунула под мою дверь связанную между собой стопку потрепанных страниц. Я подняла ее и перевернула. На первом листе Джаннула написала печатными буквами: «Писание святой Йиртрудис, перевод святого Ингара. Только для святых. Прочитайте. Поймите, кто вы такие».

– Как прикажете, Благословенная, – пробормотала я. Спать мне все равно не хотелось. Я уселась поудобнее и приготовилась читать всю ночь.

Когда-то давным-давно драконы совершили Великую Ошибку. Понаблюдав за несколькими полулюдьми, которые родились случайно, они заметили, что смешение двух рас приводит к появлению необычных свойств. Создавалось впечатление, что сознания итьясаари проникали в реальный мир и питались из некоего источника силы, недоступного остальным. Эти мыслительные способности очень заинтересовали драконов, и они посчитали, что подобные умения, если их обуздать, могли помочь им изменить ход бесконечной войны с Южными землями. Они осознанно вывели четыре сотни полулюдей.

Но не это было Ошибкой, как бы они ни настаивали, что все дело в рождении итьясаари.

Ошибкой было то, что они не выказывали по отношению к полулюдям ни доброты, ни сочувствия, ни уважения. Итьясаари были для них военным средством и ничем больше.

Пока не настал тот день, когда мой брат Абастер сказал: «Хватит».

Я читала всю ночь. Когда в моей лампе закончилось масло, я спустилась в часовню, помешала угольки в огромном камине и продолжила чтение при свете огня, пока не заслезились глаза и не заболела голова. Как только рассвело, я вышла во двор и дочитала страницы, которые освещали лучи восходящего солнца.

Те итьясаари – поколение святых – восстали против своих хозяев-драконов и после невероятной битвы сбежали из Танамута, а затем отправились на юг, чтобы обучать людей сражаться. Когда драконы впервые столкнулись с дракомахией, они не понимали, что происходит. Их войскам был нанесен мощный удар, и они вернулись в Танамут зализывать раны и восстанавливать популяцию.