Мне ужасно не хотелось признавать, что Джаннула нам помогает, но ей удалось вывезти нас из Бластэйна быстро, да еще и за счет регента. Какими бы ни были ее мотивы – которым я в любом случае не могла доверять, – мы продолжили наш путь. Оставался последний этап. В Порфири мне предстояло найти семь итьясаари и своего ужасного дядюшку (как величала его Джаннула). А потом можно было наконец отправляться домой.
Домой. Это слово эхом отозвалось в моем сердце. Больше всего на свете я хотела вернуться домой. Даже мысль об Орме не воодушевляла меня так сильно, как обычно.
Я знала, что Абдо тоже скучает по дому. Казалось, ему доставляет огромную радость просто находиться на борту среди других порфирийцев и слушать их разговоры. Он весело скакал по палубе, желая обследовать все на свете. Ингар отважно бродил за ним. Я подошла к моряку и кое-как задала ему вопрос по-порфирийски. В конце концов, он меня понял и провел меня по узкому коридору, находящемуся в передней части корабля, до тесной каюты, где нам троим предстояло жить.
Я поблагодарила моряка, и он вернулся к своим делам, а я стала постигать жизненно необходимое искусство: как правильно нагнуть голову, чтобы пройти в низкую дверцу.
Когда я оказалась внутри, даже не набив при этом ни одной шишки, то увидела, что в каюте находятся три узкие койки: две с левой стороны и одна с правой – над небольшим комодом. Я решила занять левую нижнюю, не сомневаясь, что Абдо захочет спать наверху. Ингар мог в одиночку разместиться на другой стороне комнаты, в полуметре от нас. Я досадливо пнула пустую койку. Мне не хотелось видеть его рядом с собой. Может, нам повезет и он свалится в воду? Я прилегла, согнувшись в три погибели на колючем одеяле и свесив ноги в ботинках. Корабль качался подо мной.
А внутри меня покачивалось чувство, которое я предпочла бы не замечать.
Вся моя экспедиция пошла не по плану. Она начиналась так чудесно: Недуар и Бланш оказались родственными душами, и мне казалось, что я на самом деле им помогла. А потом все начало потихоньку разваливаться. Джианни Патто, ненароком совершающий убийства. Злобная Од Фредрика, вдруг ставшая дружелюбной после манипуляций Джаннулы. Абдо и дама Окра, лишившиеся власти над своими собственными сознаниями.
В мою голову Джаннула по-прежнему проникнуть не могла, но теперь она вышла из тюрьмы и свободно бродила по миру, забираясь в чужие разумы. Она была способна причинить ужасный вред. Злобный граф Джозеф признал, что в его восхождении на трон есть и ее заслуга. Я подозревала, что это только начало.
Я закрыла глаза ладонями. Она хотела, чтобы я привезла порфирийских итьясаари в Горедд. Но как я могла просить их об этом, не зная, что у нее на уме? Даже если Киггзу и Глиссельде удастся поймать ее на границе и запереть в камеру, что это даст, если она может перемещаться по чужим сознаниям?
В каюту вошел Ингар.
– Ой, исфините. Решили пошпать? – Он говорил с акцентом, крепким, как замороженное масло.
Я перевернулась на бок, спиной к нему. У меня не было желания говорить со шпионом Джаннулы, но он явно пытался завести разговор со мной.
– Я… эээ… ошэнь рат поснакомиться с фами. Фсе так, как она и гофорила. Шкоро мы будем фсе фместе!
Я бросила на него взгляд через плечо. По лицу Ингара растеклась глуповатая улыбка. Его карие глазки за стеклами квадратных очков бегали от одного предмета к другому, ни на чем не останавливаясь. На его бледной, напоминающей луну голове отражались блики света из иллюминатора. Вероятно, этот шпион мог сослужить службу и мне.
– Что еще говорила Джаннула? – спросила я, аккуратно привстав.
– Только хорошее о фас, фсегда! – воскликнул он и восторженно всплеснул своими полными руками. – Фы ее люпимица. Фам так повесло.
Я была ее любимицей. К горлу подступила тошнота.
– Сколько вы уже ее знаете?
– Четыре года, – ответил он и застенчиво опустил взгляд, как будто я спросила, как давно он ее любит. Возможно, он и правда ее любил. – Но мы фстретились…
– Понимаю, – сказала я, производя мысленные подсчеты. Получается, она нашла его вскоре после того, как я заперла ее аватар в Ви-Коттедже, закрыв ей доступ к своему сознанию. Недолго же она оставалась в одиночестве. – Как она нашла вас четыре года назад?
Ингар взгромоздился на койку над комодом и, просияв, ответил:
– Она видит меня так же, как и остальных: с помощью глаза Небес, благодаря швятым.
Это заявление несло в себе не слишком-то много информации. Я попробовала задать вопрос иначе.
– Но что она сделала, когда святые помогли ей вас отыскать? Просто однажды появилась в вашей голове?
Он моргнул.
– Я ушлышал ее голос. Она сказала: «Друг мой, ты не один. Посволь мне войти. Я такая ше, как ты. Нам обоим дано благословение». – Он поцеловал костяшки пальцев и поднял руку к Небесам.
