Серебряная кровь полностью

Однако мать, проводящая с ребенком каждый день, не видит, как он растет. Так и я, постоянно заглядывая в сад, не замечала, что он постепенно меняется. Решив отправиться на поиски Громогласа, я тут же оказалась на краю его ущелья. Сегодня оно оказалось в опасной близости от выхода: между воротами и пропастью едва хватало места, чтобы стоять. Я резко наклонилась и, избежав падения в ущелье, приземлилась на спину. Лежа в грязи, я увидела на другой стороне Громогласа. Я помахала ему, ожидая, что он сейчас построит свой странный мост и подойдет ко мне.

Он не стал этого делать, а просто перескочил через ущелье. Я бы никогда не рискнула прыгнуть на такое расстояние. Громоглас тоже едва не упал – его черные сапоги приземлились на самом краю. Ему пришлось схватиться за кусты, чтобы не свалиться вниз, и это был тревожный знак. Но все-таки меня больше волновало то, что он в принципе решил прыгать через ущелье.

Я не сомневалась, что раньше оно было шире. Оно сжалось. Но когда? Как?

Неужели весь мой сад сжимался? Я взглянула на безоблачное небо, отдаленные дюны и фруктовые деревья. Все казалось таким же, как вчера, но я не могла полагаться на свои ощущения. Наверняка я могла как-то измерить расстояния в саду? Нужно было придумать, как это сделать.

Громоглас отряхнул с себя пыль и аккуратно зашагал ко мне по краю ущелья. Я взяла его за руки, и меня затянуло в водоворот видения.

Мое сознание зависло под потолком гостиной замка Оризон. После перемещения у меня все плыло перед глазами, но я и так знала эту комнату до мельчайших подробностей: клавесин с выцветшей мозаикой на крышке, атласные занавески, роскошные ковры, привезенные из Зибу, и обилие подушек. На широком диване с поднятым изножьем лежал мастер Виридиус, мой бывший начальник. Его глаза были закрыты, и он мечтательно покачивал перевязанной рукой, дирижируя оглушительной музыкой, которая наполняла комнату и грозила снова выбить в ней все стекла.

На резном стульчике, стоящем напротив, неловко пристроился Ларс. Он играл на инструменте с двойной тростью – шалмее сопрано. Для этого требовалось немало воздуха – его лицо покраснело до корней волос, – но зато звук получался внушительным.

Меня охватила тоска по дому. Я бы отдала что угодно, чтобы оказаться сейчас в этой комнате, освещенной огнем камина, и импровизировать вместе с ним, пусть даже оглохнув от грохота.

Ларс взглянул наверх. Он знал, что я смотрю на него – или что я взялась за огонь его сознания в своем саду? Я не была уверена, как именно это работает. Он доиграл пьесу до конца.

– Браво! – вскричал Виридиус. – Мою вторую тему нужно еще подправить, но работа идет в нужном направлении.

– Мой дорогой, – произнес Ларс, разглядывая трости своего инструмента. – Помнишь, я гофорил, что Серафина может смотреть на меня, даже когда находится далеко? Она делает это сейчас.

– Правда? Она меня слышит? – Виридиус нахмурил рыжие брови, посмотрел в другой конец комнаты и по слогам произнес: – При-вет, Се-ра-фи-на! Мы все по тебе скучаем.

Ларс с любовью улыбнулся старику.

– Я сказал тебе, чтобы ты не думал, что я разгофариваю сам с собой. Ну что ж, Фина! Добрый фечер!

«Я не знала, что ты играешь на шалмее», – удивленно проговорила я.

– Я недафно снова начал заниматься после долгого перерыфа, – сказал он, и его пальцы забегали по отверстиям, наигрывая призрак какой-то мелодии. – Но это не совсем шалмей. Это самсамийская бомбарда.

«Громкая», – сказала я.

Его круглое лицо расплылось в довольной улыбке.

Я продолжила: «Послушай, мне нужно, чтобы ты передал сообщение королеве и принцу Люсиану».

– Конечно. Ты что, потеряла сфое ожерелье?

«Его украли, – мне было неловко продолжать. – Твой брат».

Ларс нахмурился.

– Мой брат? Он был на Эрлмите?

«На Эрлмите не было никого, но об этом королева Глиссельда уже знает. Скажи ей, что старый регент погиб – вероятно, был убит во время переворота. А новым регентом стал… Джозеф».

Ларс сгорбился, опустил голову и мрачно вздохнул. Он всегда плохо реагировал на новости о брате. До того как он познакомился с Виридиусом, его семейную жизнь нельзя было назвать простой. Узнав о том, что Ларс полудракон, его отец убил свою жену, а Джозеф, в свою очередь, отомстил отцу и сбросил его с башни. Что-то помешало Джозефу избавиться и от Ларса тоже, но все-таки братская любовь никогда не была частью этого уравнения.

– Как это произошло? – спросил он.

– Что там опять наделал твой братец? – донесся театральный шепот Виридиуса из другого конца комнаты. Старик был готов вознегодовать вместе с Ларсом, но тот лишь досадливо от него отмахнулся.