"Это бесчеловечно!" - простонал Реубен, не в силах справиться с болью. Он хотел выброситься из окна, но сильные руки держали его. "Мама, мама!", - продолжал он кричать. А донья Ракель, подняв к нему мудрое старое лицо, покачала головой. Выпрямившись, с гордо поднятой головой, эта некогда богатая и всеми уважаемая женщина шла в одной процессии с другими мучениками, которые предпочли смерть лживой и постыдной жизни предателей своего Бога.
Слезы текли по лицу Реубена дель Модилья, когда его привели обратно в подвал. "Они звери - жестокие звери, а за их речами о милосердии кроется ненависть!"
Но Торквемада еще не закончил свои игры с последним оставшимся в живых мужчиной из рода Модилья. У него была приготовлена еще одна ловушка, и он рассчитывал, что она хорошо послужит его целям. Однажды ночью Реубена разбудили от тяжелого сна и отвели его в помещение, где был только стол и два стула. Свеча, почти догоревшая, на секунду осветила еще одну, маленькую дверцу комнаты и оконце высоко под потолком. Реубен вошел и сел. Вскоре стражники ввели маленькую фигурку в черном длинном платье.
"Грасиэлла, дитя мое, дорогая моя, ты жива!" Реубену казалось, что сердце не выдержит радости, которую он испытал, увидев бледное, худенькое, любимое лицо дочери.
"Отец!" - воскликнула девочка и упала в раскрытые объятия Реубена.
"У тебя всего несколько минут на размышления", - раздался голос из окна.
"Отец, прошу тебя, ради меня! - умоляла Грасиэлла Реубена. - Они научили меня красоте и истине своей веры. Последуй за мной, и мы будем жить вместе в безопасности!"
Реубен дель Модилья побелел. Он выпустил девочку из объятий и серьезно поглядел в ее глубоко посаженные полные слез глаза: "Ты действительно так думаешь, дитя мое?"
"Да, отец. Давай снова будем жить вместе и опять будем счастливы".
"Опять счастливы? Мы? Твой дядя умер здесь в пыточной камере. Твоя бабушка гордо пошла на костер. Неужели мы купим счастье такой ценою? Грасиэлла, дитя мое, что они с тобою сделали?"
"Отец, отец, что мне делать? - прошептала она. - Мне сказали, что есть только один способ спасти тебя. Помоги мне, отец!"
Тяжесть вдруг спала с души Реубена. Он заметил изящную серебряную цепочку на шее дочери, блеснувшую в свете свечи. Он дотронулся до нее, и драгоценная маленькая мезуза появилась из-под черной одежды. "Ты все еще носишь ее?"
"Да, отец. Но на следующей неделе, когда я стану послушницей монастыря, я расстанусь со всем, что мне принадлежит, в том числе с бабушкиным подарком".
"Она - еврейка - погибла в огне гордо, как и жила. А ты, моя дочь... посмотри". Отец нажал на звено, соединявшее мезузу с цепочкой, и задняя стенка серебряной коробочки открылась. Он вынул пергамент. "Погляди. Наша семья всегда держалась своей веры во Всевышнего и в его Тору. Все это написано здесь - на пергаменте. От этого нельзя отказываться, нельзя даже ценою жизни".
"Вам дается еще пять минут", - вновь раздался голос из окна под потолком.
"Грасиэлла, дитя мое, нам лучше умереть вместе, как умерла твоя бабушка, лучше умереть верными своей семье и народу, чем оказаться предателями". Отец и дочь снова обнялись и горько заплакали, ожидая неминуемой смерти.
И вдруг послышался знакомый голос. "Идите скорей сюда", - произнес он. Это была старая Дуэнья! Она появилась из маленькой дверцы в углу и туда же повела отца и дочь - по темным, безмолвным переходам и узким лестницам, полным грязи и нечистот.
Дуэнья, верная старая служанка доньи Ракели, сумела воспользоваться тем, что ее заставляли убирать и чистить сточные трубы темниц. Она узнала, как проникнуть в лабиринт узких скользких переходов и найти по ним путь туда, где за чертой города сточные воды сливались в реку.
Прошло несколько месяцев, а Грасиэлла и ее отец все еще не могли прийти в себя и поверить, что верная старая Дуэнья сумела спасти их. Дуэнья привела их в убежище, но отказалась последовать за ними. "Я должна сейчас же вернуться, иначе они догадаются, где искать вас". С этими словами смелая женщина вернулась обратно, а отец и дочь продолжили свой путь к спасению на корабле, идущем в Константинополь.
Там они попробовали начать жизнь заново, вознося благодарности Господу, который избавил их от горькой участи в застенках инквизиции.
История из жизни пражского гетто
Это случилось знойным, пыльным летом в еврейском квартале Праги. Улицы были покрыты гниющими зловонными отбросами. В дома евреев пришло страшное несчастье: эпидемия непонятной болезни, от которой дети бледнели и худели, а жар истощал их силы; лихорадка ежедневно уносила по нескольку жизней.
Не помогали никакие лекарства, оказались бессильны даже лучшие лекари, выписанные из Венеции и Италии. Дети продолжали умирать.
