Но что это с ним? С озадаченным видом я открыл крышечку медальона, на которой были изображены какие-то таинственные знаки, и увидел, что перышко на месте. Тем и успокоился, потому что началась финальная часть — помещение гроба в усыпальницу. Медальон я вернул на место, потому как он был не горячим, а всего лишь теплым — как мое тело.
Я решил, что все это мне почудилось. Ну не могла миниатюрная вещица так сильно разогреться без видимых причин. Из курса физики я знал, что человека всегда и везде окружает статическое электричество, но не до такой же степени.
Все дальнейшее прошло, как и должно, на высоком уровне. Маруська сияла. Благодаря мне — вернее, усопшему Африкану — она за считаные часы сняла месячную выручку. Кроме старушек-соседок, поминать Африкана заявились и местные забулдыги во главе с Чириком. Этот клиент никогда не упустит такой праздник души.
К сожалению, выгнать их я не мог — поминальная традиция не позволяла. Но они, на удивление, вели себя тихо и скромно, правда, пили и ели каждый за троих. Про запас. В конечном итоге изрядно захмелевший Чирик даже произнес проникновенную речь, в которой достаточно складно возносил достоинства Африкана до небес.
Когда все разошлись, а Маруська прибралась, я попросил сварить мне кофе покрепче. Она закрыла свое заведение на замок, и мы в полной тишине наслаждались покоем и ароматом настоящего йеменского мокко. Где доставала его Маруська, она не говорила даже мне. Йеменский кофе выращивается в небольших количествах, и купить настоящий мокко, а не смесь разных сортов, можно лишь в самом Йемене. Наверное, Маруська захомутала в качестве поставщика кофе какого-нибудь студента-йеменца. Они учились в нашем медицинском университете.
— Как поживает Анастасия Спиридоновна? — спросил я лишь бы что-то сказать, потому как Маруська пребывала в странной задумчивости, наверное мысленно подсчитывала барыши.
— Неважно, — ответила Маруська.
— А что такое?
— Заболела сильно.
— Так пусть сама себя полечит.
— Она лечится… разными травками. Да толку с того… Болезнь у нее другого рода. Душевная.
Тут Маруська выразительно посмотрела на меня и опустила глаза на скатерть.
— Ты на что намекаешь, подруга? — Я недобро прищурился.
— А что тут намекать? В аккурат после твоего посещения она и слегла.
— Между прочим, это твоя идея — сходить к знахарке!
— Моя. Ну и что? Кто ж знал, что ты такой… такой… — Маруська не нашла нужных слов и умолкла.
— Нечистый. Не так ли? «А вдоль дороги мертвые с косами стоят…» — вспомнил я фразу из любимого фильма моего детства. — Ты говори, да не заговаривайся. Уверен, что у старушки крыша едет совсем по другой причине. Она-то что сама говорит?
— Ничего не говорит. Молчит. И молится.
— Уж не за меня ли? — спросил я с ехидцей.
— За всех нас, — строго ответила Маруська.
— Ну, тогда я за человечество спокоен.
— Да ну тебя! — разозлилась Маруська. — Все, выметайся отсель! У меня еще работы полно. Немытой посуды гора…
— Понял, линяю…
Я церемонно раскланялся и вышел на улицу.
Хмель от выпитого на поминках спиртного, который до сих пор таился где-то в закоулках моего организма, вдруг со страшной силой ударил меня по мозгам, да так, что я даже пошатнулся. Почти сразу же машина — черный «линкольн» — так резко затормозила возле меня, что я даже не успел на нее среагировать. Все-таки хмель сказывается на реакциях. Едва я вознамерился высказать водителю все, что о нем думаю, — чуть не сбил меня, собака! — как из машины выскочили два лба и меня бесцеремонно воткнули на заднее сиденье, да так быстро и ловко, что никто из прохожих не обратил на это маленькое происшествие никакого внимания.
— Мужики, вы чё?! — проблеял я в диком удивлении и даже попытался трепыхнуться.
Но меня зажали с двух сторон, словно клещами, два глыбастых молодца с железными мышцами, и продолжение фразы у меня не получилось, я лишь сдавленно промычал.
— Сиди тихо, падла! — внушительно сказал тот, что находился справа, и надел на меня наручники.
А второй, с левой стороны, чем-то больно ткнул под ребра. Впрочем, я быстро догадался, что это пистолет. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… Приехали. Видно, не придется мне попользоваться милостями Африкана. А жаль. Я уже и планы построил, и даже в суматохе похорон нашел время позвонить в турбюро, чтобы заказать путевку на Кипр — на что-то более интересное у меня не хватило фантазии.
«Линкольн» набрал скорость, и вскоре мы оказались за городом. В салоне царила тишина. Я обмяк, изображая растерянность и отчаяние, и караулившие меня «быки» расслабились, хотя наблюдали за мной зорко. Тем не менее я почувствовал себя более свободно, несмотря на скованные «браслетами» руки.
Я не стал спрашивать, кто меня похитил и куда мы едем. «Быки» были просто исполнителями, которые мало что знали. Им хорошо заплатили, и они делают свое дело. Не исключено, что мое похищение — это своего рода подработка на стороне, возможно даже, без разрешения бригадира или смотрящего. Ведь с местными бандитами я дел никаких не имел и никогда не переходил им дорогу. Некоторых я знал, и они относились ко мне толерантно.
