Сегодня я взяла ее с собой на рыбалку. Ей уже почти год, она хорошо растет, у нее серебристые волосы, сверкающие, как бриллианты, глаза. Она уже начинает ходить. Сейчас, сидя в лодке, она наслаждается ее быстрым движением, когда я гребу одним веслом, а позже, убаюканная покачиванием, заснет на ее дне. Она чувствует себя как дома рядом с озером, на озере и в озере, ибо так и должно быть. Это наше с ней любимое время суток – солнце только что зашло за горы, в воздухе разлита прохлада раннего вечера, свет смягчился: наступила ленивая пора сумерек. Только рыбы сейчас заняты делом, выпрыгивая из воды и хватая жужжащих и вьющихся у ее поверхности мух.
– Не наклоняйся слишком низко, Тануэн, – предупреждаю я, когда она перегибается через борт лодки, чтобы окунуть кончики пальцев в воду.
Она улыбается мне, и в этой улыбке я вижу улыбку ее отца. Я назвала ее Белым Огнем, ибо это имя описывает ее внешность и натуру. По тому, как натянулась леса в моей руке, я понимаю: что-то поймала. Я жду, когда рыба проглотит наживку, потом быстро вытаскиваю лесу из воды и держу ее высоко, глядя, как трепыхается славный молодой окунь. Тануэн смеется и хлопает в ладоши, когда крапчатая рыба обдает ее брызгами воды. Я кладу улов на дно лодки и убиваю одним коротким ударом рукоятки ножа. Тануэн это зрелище не расстраивает. Она видела подобный переход от жизни к смерти, от живого существа к пище много раз. Она понимает, как устроен мир, и быстро усваивает, какое место занимает в нем сама.
Мое внимание привлекает движение на берегу. Это Бринах пришел навестить нас. Он стоит горделиво – высокая, сильная темная фигура на лесной поляне, поросшей колокольчиками.
– Смотри, малышка, вон твой отец, – говорю я дочке, беря весло и начиная грести к берегу.
Тануэн со счастливым видом гукает, когда мы подплываем ближе к месту, где стоит принц. Он привязал коня к дереву и ждет, внимательно глядя на нас. Вернее, глядя на Тануэн. Был ли когда-нибудь на земле отец, который больше любил свое дитя? Когда лодка доплывает до мелководья, он больше не может ждать и входит в воду, чтобы поприветствовать нас.
– Вот и мои рыбачки! Ну сколько рыбы ты нынче поймала себе на ужин, дочка? – спрашивает он, одной сильной рукой хватаясь за нос лодки, а другой поднимая с сиденья Тануэн.
Я поднимаю блестящих рыб.
– Достаточно для трех человек, – говорю я.
С моей стороны это приглашение на ужин – не только предложение гостеприимства, но и вызов. Я борюсь за то, чтобы проводить с ним как можно больше времени, не только ради себя, но и ради нашей дочери. Мне известно, что Венна и Родри из кожи вон лезут, чтобы не давать ему ездить к нам.
Бринах держит лодку, пока я вылезаю из нее.
– Если ты подашь мне порцию, не приправив ее своей обидой, я охотно присоединюсь к вам.
Когда я не отвечаю, принц начинает сожалеть о своих словах и наклоняется, чтобы привязать лодку к свае. Он целует меня в шею.
– Время, проведенное с тобой, всегда слаще любого другого.
Я отталкиваю его, скорее игриво, чем сварливо.
– Неужели моя стряпня так необыкновенно вкусна?
– Вовсе нет, – признается он. – Поэтому для меня загадка, отчего, видя тебя, я всегда ощущаю голод. – Он снова хватает меня одной рукой и кусает за ухо, другой – качает Тануэн. Мы обе улыбаемся.
Бринах срывает для малышки колокольчик, сажает ее в седло и идет рядом со мной к моей хижине, медленно ведя коня под уздцы. Когда я разжигаю огонь и подвешиваю над ним рыбу, он достает какой-то предмет из своей седельной сумки и протягивает мне. Это что-то маленькое, завернутое в ткань. Ткань так искусно украшена изображениями животных, вышитых золотой нитью, что я долго любуюсь ею, не пытаясь узнать, что за предмет она скрывает.
– Какая прелесть, мой принц. Это ведь шелк, да?
Он улыбается.
– Материя предназначается тебе, моя провидица. Это знак моей любви к тебе. Подарок на память. А то, что в нее завернуто, предназначено для Тануэн.
Я разворачиваю расшитый шелк и достаю из него гладкое тяжелое золотое украшение, от блеска которого захватывает дух. Это шейная гривна, украшенная так искусно, что я никогда в жизни не видела ничего подобного. На ней выгравированы два бегущих зайца и охотничья собака. Их лапы, хвосты и головы переплетены между собой, так что кажется, что все трое бегут и бегут, без начала и без конца.
– О! – наконец я вновь обретаю дар речи, вертя гривну в руках и любуясь ею. – Мой принц, такой дар…
– Он тебе по душе?
Я смотрю на принца и вижу, что лицо у него сейчас как у юноши, жаждущего похвалы и страстно желающего угодить своей возлюбленной. Это трогает меня до глубины души. Я улыбаюсь и киваю, и он склоняется надо мною, указывая на фигурки животных на гривне.
– Вот эта зайчиха – это ты, видишь ее сильные гибкие лапки и выражение храбрости, превосходящей любого воина? А зайчиха поменьше – это наша маленькая ведьмочка, бегущая навстречу жизни.
– А охотничий пес, который желает нами пообедать?
