– О, ничего, – уверяет она. – То есть ничего лично для меня. Как я уже говорила, я нахожусь здесь без ведома моей госпожи, но я пришла к тебе ради ее пользы. И, думаю, также ради твоей. – Неста замолкает, чтобы собраться с мыслями, а может быть, для того, чтобы вспомнить выученную наизусть речь, затем продолжает: – Моя госпожа, по причинам тебе понятным, не чувствует, что может прийти к тебе сама. Однако это вовсе не означает, что она о тебе не думает.
– Думаю, у нее насчет меня есть свое мнение, но не уверена, что нуждаюсь в том, чтобы кто-нибудь мне его передал.
– И все же ты находишься… в непростом положении…
От этих слов я не выдерживаю и смеюсь. Тануэн смотрит на меня и улыбается, а наша гостья злобно хмурится.
– У тебя немало талантов, Неста, я это признаю. Но дипломатический дар не входит в их число. Быть может, принцессе следовало вместо тебя послать ко мне своего брата, чтобы лить в мои уши медовые слова.
– Повторяю, принцесса не знает, что я к тебе пошла. – В голосе служанки звучит обычная сварливость. Чувствуется, что ее терпение уже на пределе. – Я пришла только потому, что хочу услужить моей принцессе. А еще я хочу поговорить с тобой как одна ведьма с другой.
Теперь хмурюсь я.
– Я, может быть, и ведьма, а ты мастерица готовить зелья и припарки, но не путай свои навыки с моим даром, прислужница принцессы! Я бы не унизилась до того, чтобы нашептывать черные слова, которые ты называешь магией. Это гнусное и опасное искусство. Ты мне не ровня и никогда ею не будешь.
Неста ерзает на своем объемистом заде, ее неистовая ненависть ко мне так и рвется, так и просится наружу, но настоятельная необходимость, заставляющая ее оставаться со мной любезной, продолжает держать эту ненависть под спудом.
– Прости меня, – с притворной улыбкой говорит она. – Горячее желание склонить тебя на свою сторону сделало меня бестактной. – Она мнется и несколько мгновений молча наблюдает за Тануэн. – Она очень похожа на тебя. И все же в ней есть что-то и от ее отца. Это очевидно всем, – добавляет она, снова устремляя на меня взгляд поросячьих глазок, видимо, для пущей убедительности.
– Ни для кого не секрет, кто ее отец.
– Верно. И моя госпожа это приняла.
– А разве у нее был выбор?
– Она… допустила, чтобы все было так, как есть сейчас.
– Разве могла она этому помешать?
– Она могла бы воздвигнуть между тобою и своим мужем еще больше препятствий. Сделать так, чтобы он навещал тебя не столь часто. Найти новые способы помешать ему приходить к тебе.
–
– Она терпит такое положение дел с достоинством, как и подобает принцессе!
– И что, я должна быть ей за это благодарна?
– Неужто тебя не мучает совесть за то, что ты украла чужого мужа?
– Принц Бринах – не чье-то имущество, которое можно украсть. Он может дарить свою любовь той, кому пожелает. И проводит время со своим ребенком, как и любой любящий отец.
– А любая любящая мать, несомненно, хочет наилучшей судьбы для своего ребенка.
– Разумеется. В этом я не отличаюсь от других матерей.
– И тем не менее, возможно, ты не видишь, что сама мешаешь возможному благу дочери. Не даешь ей занять место, которое подобает ей по праву рождения.
Вот мы и добрались до сути. То, что она сказала сейчас, – не пустые слова, и Неста видит, что я это почувствовала.
– Я желаю всего самого лучшего для своей дочери, это мое заветное желание. Я все делаю, чтобы она хорошо питалась, была хорошо одета и всегда чувствовала мою любовь. Она ни в чем не нуждается и учится тому, чему должна учиться.
– Верно, ты учишь ее быть прорицательницей. И ведьмой. Чтобы жить на отшибе, как живешь сама. Чтобы пойти по твоему пути, однако…
– Однако что? Выкладывай то, что пришла мне сказать, Неста Мередит, пока эти слова не застряли в твоей глотке и не задушили тебя.
– Существует способ проявить истинное благородство и великодушие по отношению ко всем, кто имеет касательство к этому делу. Способ сделать жизнь принца легче. Способ сделать жизнь принцессы счастливее. И дать твоему драгоценному ребенку жизнь, достойную особы королевских кровей.
Неста ждет, когда я до конца пойму, что она предлагает. При мысли об этом у меня пересыхает во рту. Сердце начинает учащенно биться. Хоть бы мое лицо не выдало от гнева. И моего страха.
– Ты пришла сюда, к моему дому, чтобы сказать: я должна отдать моего ребенка? Отдать ее Венне?
