– Возможно, единственное безопасное место – как раз рядом с тобой. Ты не пробовала посмотреть на вещи под таким углом? Я хочу сказать, что сегодня вечером ты спасла мне жизнь, и тут двух мнений быть не может.
– Но только я видела… тот призрак, то привидение, то
– Тогда чем нас больше, тем безопаснее, так что лучше держаться вместе. Я правильно говорю?
Тильда колеблется, затем берет корзинку с растопкой и вручает ему.
– Будь по-твоему. Можешь разжечь огонь в обжиговой печи, пока я буду загружать в нее горшки.
Едва она входит в студию, ее настроение меняется, как она и предполагала. Заняться творчеством – значит погрузиться в процесс созидания, хотя сейчас она занимается обыденным, на первый взгляд, делом – подготовкой горшков к обжигу. Снимая с них полиэтиленовую обертку, обнажая их, все еще незавершенные и сырые, она снова ощущает ту могучую связь, о которой говорила Дилану. Связь с плодами ее искусства, но также и с древними рисунками и символами, которыми она украсила свои изделия. Минуту Тильда смотрит на скачущих зайцев и гонящуюся за ними охотничью собаку. Она вглядывается в их гибкие, сильные, легко движущиеся лапы, представляя силу мышц, помогающих этим животным мчаться вперед по мерзлой зимней земле, воображая их свободный, вольный бег, – скоро ей начинает казаться, будто она слышит настойчивый и живой ритм биения их сердец – более быстрый у зайцев, более медленный у охотничьей собаки.
Уже миновала полночь, когда Тильда и Дилан отходят и смотрят на работающую обжиговую печь, на дающий успокоение дым, непрерывно идущий из короткой трубы. Сооружение выглядит самодельным, но крепким, строительный раствор между кирпичами схватился хорошо. Снег вокруг него растаял, и оно стоит, прочное и красновато-коричневое, резко выделяясь на фоне холодной белизны. Если приблизиться к нему, то можно увидеть исходящее от него свечение, но если отойти на несколько шагов, оно гаснет в темноте. У Тильды и Дилана ушло два часа на то, чтобы осторожно поставить горшки на полки, и еще час на то, чтобы как следует разжечь огонь, после чего они запечатали печь.
– Знаешь, я думаю, она сможет работать.
Тильда энергично кивает.
– Она будет работать. Она должна.
Наконец, когда в огонь положено столько дров, что больше не поместится, Дилану удается убедить Тильду, что за печью не надо следить. Они решают вернуться в дом и перекусить, чтобы потом всю ночь через равные промежутки времени выходить и подкидывать дрова.
За время их работы коттедж заметно прогрелся. Чугунная дровяная печь наполняет кухню немного дымным, но таким долгожданным теплом – морозу со двора сюда ходу нет. В гостиной Тильда вытаскивает браслет из кармана пальто и осторожно кладет на маленький столик у окна, прежде чем разжечь камин. Дилан приносит из кухни оставшуюся еду.
– Все готово, – говорит он, ставя поднос с угощением на журнальный столик. – Хлеб, правда, немного заплесневел, но он все еще скорее коричневый, чем голубой; а тут у нас сыр и банка капустного салата с майонезом, два пакета чипсов, немного шоколадного печенья и… – Он торжествующе потрясает бутылкой. – Остатки бренди.
– Я не уверена, что смогу влить в себя спиртное, – признается Тильда, садясь рядом с Чертополошкой на коврик из овчины, лежащий перед полыхающим в камине огнем.
– Еще как сможешь. – Дилан берет бокалы, затем усаживается так близко от Тильды, как ему позволяет Чертополошка. – Известно, что небольшая доза алкоголя хорошо помогает от шока и упадка сил.
– Чепуха.
– Говоришь, чепуха? По-твоему, монахи, столько веков вешающие бочонки со спиртным на сенбернаров, которые отыскивают в Альпах замерзающих путников, не правы?
Тильда невольно улыбается. События минувшего дня лишили ее сил, и она рада, что сейчас не одна.
Осознание этого одновременно успокаивает и обескураживает. Она берет бокал с бренди и начинает медленно потягивать его, прислонившись спиной к стоящему рядом креслу и глядя на пляшущее пламя.
– Через несколько часов нам надо будет проверить обжиговую печь. Насколько возможно, надо поддерживать в ней постоянную температуру.
– Как долго?
– В идеале двенадцать часов.
– О’кей, мы поймем, что прошло двенадцать часов, по расположению солнца, раз уж в твоем присутствии нельзя полагаться на часы.
– Спасибо, что напомнил.
Дилан отпивает большой глоток бренди.
– Нет проблем. Будем ориентироваться на солнце. Должно быть, мы начали обжиг где-то в одиннадцать. Рассветает в этом месяце примерно около семи тридцати. Если на небе не будет слишком плотных облаков, мы сможем определить, когда солнце окажется в зените. И что нам тогда надо будет делать?
– Разгрести огонь и позволить температуре медленно опуститься. Мы сможем открыть печь послезавтра примерно в полдень.
