Люди в селе тоже заговаривали о Лео. «А-а, его светлости, наверное, непривычно там, ведь он всегда так следил за своей одеждой». «Он будет скучать по розам. Вот эти кустики он обрезал вместо меня каждую весну. Доставал свой нож и делал это сам. Он понимал, что я плохо вижу, в мои-то годы». «Давно его не видно, соскучилась. Надеюсь, ему не покажется слишком тяжело в солдатах».
Бабушка Витерс была практичнее.
— Когда он наконец, перестреляет всех этих немцев?
— Нет, миссис Витерс, его никогда не пошлют во Францию, у него другие дела. Кроме того, в RAMC не носят оружия, им не разрешается.
— Испортили ему удовольствие, — фыркнула она. — Он регулярно пишет вам?
— Каждую неделю, без пропусков.
— Надеюсь, вы заставляете его ждать ответов, если не хотите его испортить. Эти мужчины должны знать свое место.
Мистер Робсон давал урок на школьном дворе, его окружали ученики.
— Как там лорд Ворминстер, леди Ворминстер?
— Пока все хорошо, мистер Робсон.
— Подождите и увидите, — ухмыльнулся он, — несколько месяцев в солдатах сделают его социалистом.
Затем мне встретился доктор Маттеус, выходивший из своего коттеджа. После того, как мы поговорили об его больных, он спросил:
— Ворминстер справляется со своими делами, надеюсь?
— Думаю, что справляется, доктор, но он мало пишет об этом.
— Осмелюсь предположить, что он не хочет докучать вам.
Но я считала, что Лео не пишет о них, скорее потому, что знает, как я брезглива. Одна мысль о госпитале приводила меня в ужас. Я остановилась у калитки Мэри и заглянула к ней на минутку поздороваться с маленьким Томми, перед тем, как зайти к миссис Чандлер.
— Видишь, Роза, это Томми — давай ему помашем. Я знала, что миссис Чандлер, как и я, переживает за Лео.
— Он уже взрослый человек, — заметила она, — но иногда поступает как ребенок. Жалко, что он должен был уйти, но я рада, что у него есть вы, ему есть к кому вернуться, моя леди.
Когда я шла назад, Роза оттягивала мне руки, но груз вины на моих плечах был еще тяжелее. Если бы я только могла дать Лео любовь, в которой он нуждался — но я не могла.
Дома меня дожидалось еженедельное письмо от Лео — оно прибыло с послеобеденной почтой. Я взяла его с собой в детскую.
— Посмотри, Флора — письмо от папы. Ты поможешь мне открыть его? — мы вместе отклеили клапан и вытащили из конверта лист бумаги. Я ошеломленно замерла.
— Что случилось, моя леди? — встревожилась Элен. Не вымолвив ни слова, я протянула ей листок. В каждом углу листка было по треугольнику с написанными на них буквами YMCA, а между ними были слова, на которые я показывала — «Действительная служба британских полевых войск». С правой стороны Лео, как обычно, приписал свой номер и сокращение RAMC, но добавил под ними еще одно слово — Франция.
Элен удивилась этой приписке не меньше меня.
— Прочитайте его, моя леди.
Затем следовало обычное продолжение, ни слова ни о переезде, ни об его причинах, а просто обыденные ответы на мои вопросы, комментарии моих новостей, а в конце подпись:
— Папа уехал во Францию! — повернулась я к Флоре. Она сморщила нос и сказала:
— Дядя Альби во Франции.
Я в тревоге взглянула на Элен, но та покачала головой:
— Эти базовые госпитали на самом берегу, моя леди. Они поставлены там, чтобы не подвергать раненых опасности, — пока она говорила, мое зачастившее сердце успокаивалось. — Месяца два назад Альби сообщил мне, что легкораненых не отсылают в Англию — их держат во Франции, пока они не вылечатся достаточно, чтобы снова идти воевать. Но за ними кто-то должен ухаживать, это и будет делать его светлость.
