Серебряные фонтаны полностью

Ответ, пришедший от Лео, тоже был длиннее обычного. После привычных комментариев о детях и хозяйстве Лео написал: «Что касается твоих вопросов о розах, то спрашивай все, что пожелаешь— у меня склонность к педагогике, поэтому твое признание моего всеведения очень лестно. По правде же, мое всеведение таково, что для дальнейшего разъяснения я могу только отослать тебя к книгам моей библиотеки. Но, конечно, я могу объяснить свою систему выращивания цветов роз зимой. Мы с Хиксом используем американский метод— срезаем побеги, которые должны зацвести в феврале и окунаем в горячую воду...»

В письме было много подробностей, но, перечитав его, я поняла, что Лео, не написал, когда нужно начать, чтобы получить цветы роз в феврале. Я обрадовалась этому, потому что, мне стало о чем писать на следующей неделе. В конце Лео приписал: «В настоящее время мы очень заняты. Спасибо за заботу о моем здоровье— к счастью, сухие носки здесь всегда есть. Твой преданный муж, Лео Ворминстер».

Едва я взялась за вышивание, как в дверь постучал мистер Тимс.

— Здесь леди Бартон, моя леди, и миссис Томлинсон. Я впала в панику — леди Бартон часто навещала нас, но я никогда не слышала о миссис Томлинсон.

— Проведите их в большую гостиную, пожалуйста, — я бегом отнесла Розу в детскую и спустилась вниз, поправляя на ходу волосы.

Леди Бартон еще не представила миссис Томлинсон, как свою младшую дочь, а я уже догадалась, кто она такая — они были очень похожи, даже пользовались одними и теми же духами.

— Как давно я тебя не видела, дорогая, — обняла меня леди Бартон. — Я сказала Цинтии, что мы просто обязаны навестить маленькую Эми, теперь, когда Леонидас уехал и оставил ее. Как он, дорогая? Какой героизм с его стороны! Как я сказала Джорджу — я восхищаюсь поступком Леонидаса, но для него типичны скоропалительные поступки. Как поживает дорогая Флора? А Розочка? — она пробормотала в сторону: — Цинтия, это моя крестница — такое милое дитя.

— Сейчас пошлю за ней, — я нажала звонок.

— Да, моя дорогая. Знаешь, младшая у Цинтии ненамного старше твоей Флоры. Я просто осчастливлена внуками — мальчик у Джорджа, двое у Джоан, четверо у Элен, но они не в счет — они сейчас в Канаде, и три девочки у Цинтии, — леди Бартон доверительно наклонилась ко мне: — Цинтия была мне маленьким сюрпризом. Я была уже в возрасте — но, тем не менее... прямо как бедная мать Леонидаса. Поэтому ее трое, моложе остальных.

— Мама, дай вставить слово и леди Ворминстер, — миссис Томлинсон ободряюще улыбнулась мне.

Сначала я не знала, о чем говорить, поэтому высказалась нейтрально:

— Три девочки — как это мило!

— Они обворожительны, все так говорят, — вздохнула миссис Томлинсон, — но Джон, конечно, хочет мальчика, — ее лицо прояснилось. — Но пока он во Франции, мне можно не переживать об этом, и я приехала к маме.

— Наверное, вам очень приятно, что у вас гостят внуки, — улыбнулась я леди Бартон.

— О, я не привезла детей, — удивленно взглянула на меня миссис Томлинсон. — Они на побережье с Нэнни. Немного поздно — сейчас не сезон, но бедняжки недавно все переболели корью. Памела очень ослабла, поэтому доктор Гардинер настоял, чтобы они провели месяц у моря — местечко в Уэльсе, я не могу выговорить его название, хотя Нэнни уверяет, что у меня получается удовлетворительно .

— Поэтому дорогая Цинтия приехала ко мне отдыхать.

Обе замолчали на мгновение, и я отважилась поддержать разговор:

— Вы, наверное, так устали от этого, ведь корь — тяжелая болезнь.

— Да, дорогая, это такое беспокойство, — согласилась миссис Томпсон. — Нэнни, конечно, прекрасно знает дело, но доктор боялся осложнения, поэтому мы взяли еще и больничную сиделку для Памелы, пока Нэнни заботилась об остальных.

— Должно быть, для вас это было тревожное время. Это ужасно, когда малыши болеют.

— Ох, дорогая, вы и представить себе не можете! Каждое утро я скрепя сердце ждала, когда моя горничная принесет последние новости от Нэнни. А после завтрака я каждое утро прогуливалась перед окнами детской и махала детям в окошко. Они печально смотрели на меня, я видела их личики, прижавшиеся к стеклу. Сделав это, я чувствовала себя легче — и я никогда не уезжала из дома больше, чем на несколько часов, пока они были больны.

— Цинтия — самоотверженная мать, — леди Бартон похлопала дочь по руке, — как и ты, дорогая.