— Дорогая моя, Элизабет была бы так благодарна тебе! Как ты была права! Леонидасу нужна твердая рука, порой он сам себе бывает врагом — она протянула руку и прикоснулась к темным кудряшкам Розы. — Но раз ты сделала это однажды, дорогая — теперь пора ему иметь сына.
— Он никогда не позволит мне... — покачала я головой.
— Не беспокойся, Эми, — прервала она мои протесты. — В четверг я поеду в город и поговорю об этом с Джорджем. Он знает, что делать, он всегда был таким.
Когда она уехала, я приласкала Розу, представляя ее в возрасте Флоры. К тому времени у моей груди будет уже другое дитя, может быть, даже мальчик. Затем я решительно остановила себя — мне не следовало мечтать, я слишком часто и беспочвенно делала это раньше. Но я как на иголках ждала возвращения леди Бартон.
Вскоре она снова приехала ко мне, улыбаясь.
— Все устроено, дорогая. Джордж поговорил с одним из своих знакомых медицинских светил, и выяснил, что научные взгляды изменились. Следовало бы сказать об этом Леонидасу двадцать лет назад, но теперь они лучше в этом разбираются. И рассказ Нэнни Фентон подтверждает это, — ее голос упал до шепота. — Ты просто не представляешь, что этот доктор еще сказал Джорджу — что кайзер, как и Леонидас, родился с кривой шеей, но его умудрились выпрямить! А теперь у него семеро здоровых детишек — правда, все как один немцы — и это доказывает, что проблем с детьми быть не может. Только не рассказывай этого никому, дорогая — мы же не хотим, чтобы вокруг думали, что Леонидас оказался в положении этого немца? — она опустилась в кресло с удовлетворенной улыбкой. — Как только Леонидас вернется домой, ты сообщишь ему хорошие новости.
Я не могла поверить — это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Позже, когда я снова пошла в село, я встретилась на улице с доктором Маттеусом.
— Можно мне... можно мне кое-что обсудиль вами? — устремилась я к нему.
— Разумеется, леди Ворминстер — когда мне зайти к вам? — наверное, он заметил разочарование на моем лице, потому что добавил: — Или вы предпочтете пойти со мной в приемную? Я как раз возвращался домой.
Когда я села у него в кабинете, он спросил:
— Так чем я могу быть полезен? Какие-нибудь хорошие новости?
— Нет... я... дело в том, что... — я запнулась, покраснев. Доктор Маттеус просто сидел и ждал, но выглядел таким доброжелательным, что я наконец, решилась рассказать ему о словах леди Бартон. Закончив рассказ, я спросила: — Так он прав, знакомый сэра Джорджа?
— Почти наверняка, по-моему, — улыбнулся он.
Я разрыдалась. Доктор Маттеус пошел и принес мне бренди.
— Леди Ворминстер, я не представляю, почему ваш муж верит в такое, — сказал он, когда я выпила бренди. — Если бы он только доверился мне... хотя глупо на это надеяться — он из тех людей, кто не доверяет никому, кроме вас, конечно. Но, скажу со всей искренностью, если бы он спросил меня об этом двадцать лет назад, я дал бы ему такой же совет, хотя тогда, учитывая обстоятельства его рождения, я говорил бы об этом с меньшей уверенностью. Но даже если есть какая-то вероятность искривления, сейчас она исправляется упражнениями в детском возрасте, — он наклонился и взял Розу за подбородок. — Но вот перед нами прекрасный пример, что об этом можно не беспокоиться. Я уверен, ее вид убедит лорда Ворминстера, что он способен иметь и другого здорового ребенка, — он взглянул на меня и увидел выражение моего лица. — Поздновато, да? Но он не поверил бы мне после того, как его предала одна особа.
Я ничего не могла ответить — я чувствовала себя такой виноватой, испугавшись, что нечаянно выдала тайну рождения Фрэнка.
— Не расстраивайтесь, леди Ворминстер, — ласково сказал доктор Маттеус. — Я уже понимал, что вероятно, так и есть. Я знаком с менделизмом, который указывает, что некоторые особенности наследуются реже остальных. В любом случае, упомянутая особа уже мертва.
— Но ее сын жив, — прошептала я.
— Доктора не выдают тайн, — еще ласковее сказал он.
— Но леди Бартон, сэр Джордж...
— Я уверен, что сэр Джордж не называл имен, когда советовался со своим знакомым — британский правящий класс знает, как вести себя с простыми людьми. Подозреваю, что леди Бартон с сыном сами знают об этом лет двадцать, не меньше. Они же давно знакомы с вашим мужем. — Я вспомнила твердое высказывание леди Бартон: «Ему пора иметь сына», и поняла, что доктор Маттеус был прав. Он все еще убеждал меня: — Кроме того, сложение вашего мужа почти наверняка не передается по наследству, поэтому неважно, скольких здоровых детей мы предъявим в доказательство — двоих или одного. Если хотите, то можете сказать Ворминстеру, что я сделал эти предположения позже. Кстати, может быть, вы захотите, чтобы я проконсультировался с кем-нибудь еще?
— Пожалуйста... и спасибо за вашу доброту. Несколько дней спустя доктор Маттеус сообщил мне результаты запроса — они оказались в точности такими, как он предсказывал.
— Итак, в следующем письме к мужу вы можете сообщить, что зачатия можно больше не опасаться.
