— Да, к моему, Джейми, такой ладный паренек, — я увидела слезы на ее глазах. — Я здесь уже два дня, а они все не отправляют... — ее плечи задрожали под шалью. —
Мне бы только добраться, до моего Джейми, я выходила бы его.
Женщины приглушенными голосами говорили о своих надеждах, потому что не осмеливались говорить об опасениях — и только старик в углу напротив сидел молча, его морщинистые, в набухших венах, руки вцепились в палку, выцветшие голубые глаза были полны отчаяния.
Нам принесли еду, которую я жевала и глотала, не чувствуя вкуса. Наконец женщина в униформе вывела нас наружу и привела в купе, где в дальнем углу дремали двое усталых солдат. Мы скоро замолчали, каждый из нас закутался в покрывало собственного горя, а ритмично вращающиеся колеса поезда словно выстукивали предупреждение: «Зверь умирает, Зверь умирает...» Я зажала уши руками, чтобы приглушить звук, но все-таки различала настойчивую нотку: «Умирает... умирает... умирает...»
Колеса замедлили ход и остановились. Поезд содрогнулся и медленно пополз назад. Я в тревоге подняла голову, но один из солдат успокаивающе сказал:
— Это разъезд — мы пропускаем другой поезд, может быть, санитарный.
Но мимо с стуком проехал не санитарный поезд, а хуже, много хуже. На его платформах под маскировочным брезентом угрожающе торчали дула пушек. Я видела их на фотографиях в газетах — все мы видели их, — но даже не представляла, что они такие большие, такие огромные. «Несколько осколочных ранений в левую руку и ногу», — сказал генерал. Солдат попытался завязать со мной разговор, но я не могла его поддерживать. Я была в состоянии только держаться за венчальное кольцо — кольцо Лео, волшебное кольцо, которое Зверь дал Красавице, чтобы она могла вернуться к нему.
Останавливаясь и снова трогаясь в путь, поезд тащился вперед. На каждой остановке я желала, чтобы он поехал, а когда он трогался с места, я желала, чтобы он ехал быстрее — но он не ускорялся, были только задержки и стучащий припев: «Зверь умирает, Зверь умирает...»
Наконец, под низкое шипение клубов пара, поезд содрогнулся и остановился под лампами станции. Я поднялась, но солдат сказал: «Это Донне-Камьер», и я снова опустилась на жесткое сиденье, глядя, как старик напротив меня трясущейся рукой забрал шапку, а другой оперся на палку, чтобы подняться с места. Старик выбрался вниз по ступенькам на платформу, мгновение постоял на ней, а затем заковылял прочь и исчез из виду. Он так и не проронил ни единого слова.
— Этапль, когда мы прибудем в Этапль? — обратилась я к солдату.
— Это следующая остановка, — доброжелательно взглянул он на меня. — Мы скоро будем там.
Когда мы достигли Этапля, давно стемнело. Тусклый свет ламп отражался на блестящей от сырости поверхности платформы. Мои трясущиеся ноги вынесли меня под дождь и ветер — в толпу и шум.
Вперед выступила фигура в серой униформе.
— Родственники сюда! — раздался женский голос, громкий и повелительный. Когда мы собрались вокруг, она коротко сказала: — Я отведу вас в гостиницу, до завтра вам нужно выспаться.
Не успела я заговорить, как шотландка спросила:
— Джейми, мой Джейми?
— Вы увидитесь с ним завтра. Сейчас уже слишком поздно для посещения госпиталя. Пожалуйста, следуйте за мной.
Слишком поздно, слишком поздно — Зверь умирал, я должна была найти его сейчас же. Я осторожненько ускользнула в сторону, в глубокую тьму, и дождалась, пока не затихнет звук шагов. Затем я подошла к солдату, стоявшему на страже у барьера.
— Пожалуйста, как пройти к госпиталю номер двадцать три?
— Туда, — указал он пальцем. — Идите прямо через деревню Итеп, а на ее другой стороне увидите указатель.
Выйдя из-под навеса станции, я пошла по скользким булыжникам, низко опустив голову, чтобы защититься от дождя. Я прошла мимо домов, затем по грязной, замусоренной соломой площади. Перейдя ее, я пошла по другой мерзкой улице, пока дома не кончились, и впереди не появилась равнина. Спотыкаясь и поскальзываясь в темноте, я тряслась от страха и задыхалась от усталости — но я должна была найти Лео, должна. Санитарная машина загудела мне и пронеслась мимо — сзади у нее был красный крест в белом круге, и я пошла вслед за ним, дальше и дальше. Затем впереди показались фары другой санитарной машины, сворачивающей с дороги, и при их свете я увидела черные буквы на белой доске: «Главный госпиталь № 23».
