— Да, но я поеду в спальном вагоне — и не буду терять времени на сон, потому что одна ловкая молодая актриса навязалась мне в спутницы. Видишь, Эми, я ничего от тебя не скрываю. Ты все равно понимаешь, что я из себя представляю. В этом, наверное, кроется большая доля твоего очарования. Ты знаешь все мои недостатки, но все-таки любишь меня, так, Эми? — Я боролась со слезами. Фрэнк ласково сказал: — Ладно, не расстраивайся, можешь не отвечать. Твои глаза уже дали мне ответ, я читал его там с самого полудня. А теперь, если ты больше не хочешь этого супа, я позвоню Тимсу, и мы продолжим наш вежливый, приличный ужин. Затем ты напоишь меня кофе, и я вернусь к Этти — она сказала, что, конечно, будет ждать меня. С утра, я уеду в город — можешь сообщить это своей прислуге. Разве я теперь не хороший мальчик, Эми?
— Хороший, — улыбнулась я ему. Фрэнк улыбнулся в ответ.
— Забавно, что война делает с людьми, — сказал он за кофе. — Жажда любви вместо жажды крови — дьявольская разница, по-моему. А теперь, расскажи побольше о моей дочери. Она учится ездить верхом? Кстати, Эми, мне хотелось бы иметь ее фотографию, — он взглянул мне в лицо. — Пожалуйста, Эми, это очень помогло бы мне.
Я пошла к своему секретеру и достала одну из фотографий, сделанных в Тилтоне для Лео, где мы были все трое. Фрэнк улыбнулся, получив ее:
— Как ты догадалась, что я хотел попросить и твою? Спасибо дорогуша, — он вынул свой кожаный бумажник и, аккуратно уложив карточку внутрь, положил его в карман мундира и застегнул на кнопку. Я почувствовала себя виноватой, подарив ему такую же фотографию, как и Лео, но у меня не было других фотографий Флоры. Фрэнк огляделся вокруг: — Не слишком веселая комната, даже летним вечером, правда? Тебе не кажется, что она несколько угнетает?
— Я обычно пью кофе наверху, в своей гостиной.
— Но мне туда нельзя? — я почувствовала, что краснею. — Разве ты не доверяешь мне, Эми?
— Я... нет!
Фрэнк зашелся смехом.
— Это хорошо, а то бы я подумал, что больше не волную тебя. Ладно, пусть будет скучная респектабельность большой гостиной, — он откинулся в кресле. — Черный, милая Эми, без сахара.
За кофе мы говорили о Франции — не о военной Франции сегодняшних дней, а о Франции его детства. Я завороженно слушала, а Фрэнк, забывшись, перешел на французский. Когда я ответила на том же языке, он засмеялся и поддразнил меня:
— Моя крестьяночка, прямо из деревни. Когда-нибудь, Эми, я научу тебя правильно говорить по-французски, а затем возьму в Париж и накуплю тебе шляп — шикарнейших шляп во всем мире! Боже, который час? Мне давно пора уходить, иначе Этти будет беспокоиться. Проводи меня наверх, взглянуть напоследок на дочь.
Я повела Фрэнка в детскую и постояла рядом с ним, пока он вглядывался в личико спящей Флоры.
— Она красива, как и ее мать, — нежно выдохнул он. Я почувствовала себя Иудой.
Он пошел переодеваться в форму, а я спустилась вниз, чтобы дождаться его там вместе с мистером Тимсом. У двери Фрэнк взял мою руку и официально пожал:
— До свидания, леди Ворминстер, было очень приятно поужинать с вами, — затем он понизил голос: — Аи revoir, ma cherie, — его пальцы погладили мою руку.
Спускаясь по ступеням, Фрэнк оглянулся через плечо: — Я навещу тебя перед отъездом в армию, — он подбежал туда, где мистер Тайсон держал его лошадь, вставил ногу в стремя и одним грациозным движением вскочил в седло. Взяв уздечку в одну руку, другой он махнул мне на прощание, и уехал.
Как я могла любить двоих мужчин? Но я могла. И как мне написать Лео о том, что Фрэнк приезжал навестить меня — но я должна была написать. Это письмо было очень трудно писать, хотя нового в нем, было немного. Пусть даже Лео знал, что я все еще люблю Фрэнка, но мне незачем было рассказывать ему об этом. Наконец я написала обычное письмо, с новостями о детях, об урожае, а в конце просто добавила: «Лорд Квинхэм в отпуске. Он оставался на ночь в Белинге и заезжал в Истон». Я описала, как он в течение часа помогал на сноповязалке, а затем остался на ужин.
Наконец, пришел ответ. С дрожью в сердце я открыла конверт. Поблагодарив меня за новости о детях, Лео написал:
