— А если ее вера была ложной? — тихо ответил Лео.
— Тогда после ее смерти это не имело значения, — признала я горькую правду.
— Значит, я никогда не узнаю, правильно я поступил или неправильно, — печально сказал Лео.
Слезы застлали мне глаза, я с трудом могла разглядеть ребенка на руках статуи. Она держала на руках ребенка, как и я. Своего маленького сына, спасенного в Истоне от позора.
— Лео, ты уже поступил правильно. Ты поступил правильно, когда отправил меня в Кью, а затем женился на мне, чтобы дать ребенку имя, вместо того, чтобы выгнать меня из своего дома, — я обернулась и взглянула ему в лицо. — Ты ведь женился на мне не потому, что разговаривал со мной в парке, правда? Ты сделал это из-за нее — ради нее. Потому что я была в таком же положении, как она, и даже хуже. У меня не было никого, кроме тебя, — глядя в лицо Лео, я поняла, что угадала правду.
Лео покачал головой:
— Но прошлое искупить невозможно, не так ли? — его глаза вернулись к статуе. — Это было слишком поздно для Жанетты.
— Но не было слишком поздно для меня. А она надеялась, что это не слишком поздно и для тебя, поэтому послала мне дневник — и сообщение.
— Ах да, ее последняя просьба. Которую, ты не выполнишь, потому что я тебе не позволю. Идем домой, Эми, — он повернулся и оставил статую в покое. Глотая слезы, я пошла за ним в лес сквозь внутренний дворик и разрушенный дом. Когда мы вышли из леса, Лео задержался на мгновение и повернулся ко мне.
— Ты очень бледна, ты еще не оправилась от вчерашнего, — он потянулся ко мне, наши руки встретились и пожали друг дружку, а затем пальцы Лео ослабили пожатие. — Нелегко смотреть в лицо прошлому, правда? Спасибо, Эми, за то, что ты помогла мне успокоить призраков первой женитьбы. Но ты не можешь помочь мне успокоить призраков второй женитьбы — я должен сделать это сам, но пока не справился с этим, — ничего не ответив, я пошла рядом с ним.
— Наверное, Жанетта хотела бы, чтобы теперь ты уничтожила ее дневник, — сказал он у двери библиотеки.
— Мне следовало сделать это раньше.
— Нет, я рад, что смог перечитать его. Я похоронил воспоминания о нем, но они оставались скрытыми в глубине души. Теперь, когда они вышли наружу, мне стало гораздо легче.
Я в точности знала, что он чувствует сейчас.
— Вчера со мной было то же самое. Нехорошо скрываться и притворяться перед собой — яд остается внутри и отравляет. Его нужно вскрыть как нарыв. Только после этого начнется исцеление.
Тело Лео напряглось. Когда он заговорил со мной, его голос был таким тихим, что я едва слышала его.
— Я снова повел себя эгоистично, я даже не подумал о тебе, — он с отчаянием взглянул на меня. — Дай, мне побольше времени, Эми, — не успела я ответить, как дверь библиотеки захлопнулась за ним.
Лео, не разговаривал со мной за ужином, едва обращая внимание на мои осторожные пробные замечания. Сразу же после ужина он ушел на прогулку с Неллой.
— Не жди меня, Эми, я вернусь поздно.
Однако, вскоре после одиннадцати вечера, когда я уже была в постели, его шаги проследовали мимо моей двери. Мне было одиноко сидеть в своей гостиной, но в постели я не смогла заснуть, поэтому сидела и читала. Я услышала, как Лео прошел в гардеробную, затем дверь в мою комнату открылась.
— Можно к тебе, Эми?
— Да, конечно, — я отложила книгу.
— Я решил зайти к тебе и поговорить, раз у тебя еще горит свет.
— Присаживайся.
— Спасибо, — Лео тщательно поставил свой стул так, чтобы с него можно было видеть мое лицо. Он заикался, я видела, что он сделал глубокий вдох перед тем, как заговорить. — Эми, в нас обоих еще осталось достаточно яда, тебе не кажется? Теперь тебя уже не мучает вина за то, что ты предала свою свинку, но ты упоминала и о другом предательстве?
— Я... я... — я испугалась, мне не хотелось признавать его правоту.
Однако Лео, не останавливался.
— Ты почти призналась мне в этом вчера, в Пеннингсе. Ты сказала: «Но я не была ребенком, когда пришла телеграмма». Ты ведь имела в виду еще одно предательство, верно? Когда пришла телеграмма, в которой говорилось о смерти Фрэнка.
У меня закружилась голова. Мое сердце забилось так часто, что мне стало трудно дышать, но Лео, не уступал:
— Эми, ты должна все рассказать мне. Скажи мне, что случилось, когда пришла телеграмма?
— Новости в газетах были такие дурные, а вы оба были там, — прошептала я. — Я все время читала газеты и представляла эти пушки. Я так переживала... — я не могла продолжать.
Но Лео был настойчив, слишком настойчив, чтобы я могла сопротивляться.
— Эми, скажи мне. Скажи мне правду.
— Я не хотела его смерти! — в отчаянии сказала я.
— Да — потому что ты любила его.
