— Ума не приложу, как заставить Катрин снять новёхонький плащик. Тот, с золотистой белочкой. Вы не знаете? И я не знаю, вот незадача. Юные девицы, они… —.
Рыжик развёл руками. — Шлёпать по-моему не годится, как-никак предсказательница.
Дубовые рощи мало-помалу сменились кленовым редколесьем. На сей раз похоже надолго. Благородный Эжен зевнул.
Жан в потрёпанной дорожной накидке — позаимствовал у обозного мальчишки — привалился к плечу возницы.
— Вы бы может, легли? — без особой надежды предложил обозник.
— М-м-м… — подросток покачал головой и вновь погрузился в расслабляющую дремоту, если что — возница придержит, не в первый раз.
Впереди послышался треск, забористые проклятия и тревожное ржание. Обоз приостановился. Жан кое-как разлепил глаза.
— Сэкономили называется! — рослый чернобородый детина от души пнул разлетевшееся колесо. Говорил я кое-кому, и колёсник брался подправить, но меня, как водится, не послушали!
— Не разоряйся, Шарло, — бросил плотный рыжеватый крепыш с медальоном приказчика поверх кольчуги. — Что у нас запасных не имеется?
— Всё равно обидно, Бернардо…
— Видишь, благородного растревожил, дубина и есть дубина!
— Я… это… — чернобородый опасливо покосился на Жана.
— Помолчи, пока не влепил.
Жан не без труда спрыгнул с телеги — руки-ноги как ватные — и с достоинством под ошёл к Бернардо.
— Будем считать это знаком, — подытожил мальчик. — Сколько уже от Лаона?
— Часа четыре, высокочтимый, да нет, пожалуй, поменьше, — прикинул племянник Паоло. — Вы толком и не соснули, не то что прекрасная Катрин.
— Как она?
— Дрыхнет без задних ног, только разметалась немного. Я её плащом по новой укрыл.
— Ага. — Жан живо устремился к фургону, и заглянул внутрь. Даниэль и впрямь мирно посапывала, благо сена достаточно, что с ребёнка возьмёшь. И подушку для предсказательницы сразу нашли, и плащами пожертвовали, а красавица нос задрала, она это умеет. Рядом сумка с платьями, хвала Создательнице, бросать не пришлось.
— Разбудить? — почтительно вопросил Бернардо.
— Жаль ребёнка, если по-честному.
— Да, разоспалась. Разрешите, я по-простому, хоть хныкать не станет. А то дядя меня убьёт, — усмехнулся племянник Паоло.
Бернардо подхватил девчушку на руки и под завистливыми взглядами обозников обошёл фургон.
— Эже-ен… — волшебница приоткрыла глаза. — Ой, что…
— Здесь я, здесь, — Жан схватил девчонку за руку. — Довольно с тебя, Бернардо, хорошего понемножку.
— Как обычно, — вздохнул Бернардо и поставил предсказательницу на дорогу.
— Спасибо, — лукаво улыбнулась девица, — та-а-ак меня ещё не будили. Эжен, миленький, ты не намекнёшь своему сеньору? Чтобы Шарль меня, как Бернардо сейчас… — Даниэль выразительно вздохнула и блаженно зажмурилась. — Не отмалчивайтесь, кузен.
— Всё о том же…
— Тебе не понять!
— Храни Создательница… — Жан передал приказчику кошелёк. — Здесь пять тяжелых картахенских реалов.
— Мы вообще-то о трёх договаривались — нахмурился племянник Паоло. — Вы наверно упустили из виду, что успели внести задаток. И лошадок у нас купили, грех жаловаться.
— …
— Оскорбить предсказательницу последнее дело, особенно для нас, торговцев. Потом удачи не будет, бывало и крепкие купцы разорялись… — Бернардо отдал предсказательнице кошелёк.
— Ах, это… — Даниэль демонстративно пересчитала реалы и вернула деньги приказчику. — Теперь надеюсь доволен?
— Но…
— Те два реала — плата за молчание, — вмешался Жан. — Хотя бы на день, другой, на большее не рассчитываем. Нам ещё к герцогу нужно пробраться, а то вернут в Арагон.
— Так вас и пустят к его высочеству — проворчал чернобородый детина.
— Катрин из рода Декри, ветвь Томазо Волка, — гордо представилась предсказательница.
— Эжен из рода Декри иберийская ветвь, — Жан мысленно показал девчонке кулак, не может без приключений!
Бернардо не без удовольствия оглядел оцепеневших обозников.
— Дёшево же мы с вас взяли, — вслух подумал чернобородый погонщик.
— Что-о? — промурлыкала Даниэль.
— Это так, с дурной головы. До сих пор страдаю после вчерашнего.
— Скажи спасибо, что до плетей, не дошло — заключил старший приказчик. — Впрочем, если высокородная пожелает…
— Лучше выдай ему лекарство, — фыркнула Даниэль. — Фирменное, из дикого винограда, при удаче, пожалуй, не вывернет. Где наши лошадки?
— Ой, цветочки! — Даниэль кое-как остановила непонятливого жеребца и проворно соскочила с седла.
— Ты надолго? — угрюмо вопросил Жан.
— Придержи-ка лучше мою лошадку, а то она снова куда-то бредёт. Верно попастись захотела. Не рычи, пожалуйста, Жан, я сначала наберу на веночек.
— Зачем?
— Тебе на могилу, — огрызнулась девчонка. — Извините, меня кузен, две ночи толком не спала.
— Ладно, ладно.
— А венок пойдёт к моим волосам, — деловито объяснила девчонка. — Ты случайно рисовать не умеешь?
— Ты и мёртвого из себя выведешь.
— Рисовать-то точно заставлю, — хихикнула Даниэль. — И венок попробую заплести.
— А ремня?
— Так и быть, закругляюсь, — немедленно надулась девчонка. — Тебе бы только тиранить. Помоги ребёнку взобраться в седло, — скомандовала Даниэль.
Жан без особой охоты спешился и — взглянув ей в глаза — подхватил на руки красавицу.
