— Великий… — Робер тронул мальчика за плечо, мол, что с вами творится, но Шарль лишь коротко покачал головой.
Вредная девчонка как раз заканчивала подробные наставления — тоже мне старшая, молоко на губах не обсохло — вперемешку с посланием орденских братьев. Пусть благородные смотрят и делают выводы, ведь он, как ни крути Великий Колдун.
Рука в кольчужной перчатке откинула полог, и в шатёр вошёл дежурный офицер:
— Посланец от Мориса, Великий.
— Проси, — величаво разрешил мальчик.
Если уж вышколенный порученец посчитал нужным прервать военный совет… проще простого сложить два и два. Гвардейцы сохраняли подобающее спокойствие, как водится, с оттенком надменности, в отличие от того же Венсана, и добро бы только его!
В шатре появился смуглый вихрастый подросток со значком старшего порученца. Заляпанная грязью форма кандидата в гвардию говорила о долгой скачке.
— Великому, только Великому, никому больше, — зачастил с порога подросток. — В собственные руки, приказ Мориса… — запинаясь, добавил юнец.
— Вот он, Великий вот, прямо перед тобой, — дежурный офицер подтолкнул мальчика к Шарлю.
Похоже и впрямь начина-ается… Предательски засосало под ложечкой. Шарль привычно принял пакет, ободрил вконец стушевавшегося гонца, и отправил мальчика отсыпаться. Морис — между прочим, родич Венсана — ведает передовыми дозорами.
Храни Создательница… то есть Единственная. Шарль закусил губу. Пробежав послание по новому кругу — у Робера потом допросишься! — Великий предал письмо командующему.
Что-то они опять зашушукались, а ещё благородные… Мальчик жестом успокоил Венсана, мол, могло быть и хуже, не бери в голову.
— Дождались, хвала Единственной! — заявил Робер наконец покончив с посланием. — Похоже, нам придётся окровавить клинки. Впору пожалеть доблестных провансальцев. Новоиспечённый сенешаль Прованса, барон Дюранс, выступил на север, как водится, с изрядным конным кулаком. Надо думать Дюранс примет командование — вслух подумал Робер. — Если будет на то воля Великого Колдуна, то хвалёные панцирники Прованса.
— Добро бы только они, — невпопад отозвался Шарль.
— Прошу прощения, Великий? — холодно-изучающий взгляд Робера не обещал ничего хорошего.
— Жюстен Молния всё же сумел столковаться с проклятыми корсиканцами. Заплатил цену крови тех шести сотен пиратов, что велел распять с полгода назад. Герцог щедро одарил дожа и его приближённых. — Шарль было примолк, собираясь с мыслями.
— Быть может, вы соизволите продолжить, Великий?
— Я почти всё тебе рассказал! — огрызнулся мальчик. — Две флотилии идут вверх по Роне. Одна, по меньшей мере, одна, будет поддерживать барона Дюранса. Уж не знаю, где герцог наскрёб столько денег, дёшево они не берут.
— Короче, нам придётся иметь дело с корсиканской фалангой, — сухо подытожил Робер. — Когда вам сообщили Великий?
— Здесь и сейчас!
Кое-кто из наиболее набожных зашептал молитвы Создательнице. Робер выразительно переглянулся с Гюставом, намучаешься с этим ребёнком!
— Быть может, вы уточните, Великий от кого именно…
— От одного… очень хорошего человека, — запинаясь, промолвил Шарль. Щёки мальчика залила краска, пожалуй, добралась и до ушей, что он как маленький в самом-то деле? Под давящим взглядом Робера — ему бы пленных допрашивать! — волей-неволей пришлось продолжать. — Она мне всё сказала по-честному, правда-правда, хоть бывает и привирает маленько, как и все девчонки.
— Ясно, ясно, Великий.
