— Слуги Создательницы! — отчеканила Даниэль.
Конюх громко икнул и сломался в поклоне.
Девочка не спеша достала небольшой, расшитый жемчугом кошелёк.
— Плащ! — звеняще приказала волшебница — И смотрите, чтобы без дыр, сами себя накажете! Не теснитесь вы у порога, слуг я обычно не трогаю.
— Высокочтимая? — конюх сбросил с себя рубашку.
— Ла-адно, ладно сойдет. Она хоть штопанная?
— Вчера сам зашивал, как рассорился, ну неважно с кем…
— Помирились вроде уже, что ты на меня наговариваешь! — недовольно пробасила хозяйка.
На видавшую виды рубашку посыпались золотые и серебряные монеты.
— Шесть золотых реалов и ещё восемнадцать серебряных. Считай восемь ливров, — гордо объявила девчонка. — А ты, мелкий, куда суёшься, денежек захотел? — Даниэль ухватила Ксавье за шиворот.
— В-в-вы…
— Не слышу.
— Высокочтимая, — наконец выговорил ребёнок.
— Это тебе за то, что подслушивал! — предсказательница отвесила оглушительную оплеуху.
Мадлен было двинулась к девочке, но конюх придержал её за плечо.
— А вот это за малиновый пудинг! — Даниэль дополнила пощёчину подзатыльником. — Слишком рано ты всему научился!
Ксавье молча глотал слёзы, с надеждой поглядывал на мать, но протестовать вслух не осмеливался, с благородными спорить себе дороже.
— Получайте обратно своего обормота, — Даниэль слегка подтолкнула Ксавье. — Брысь под юбку матери, пока я ещё добрая. Порки ты не заслуживаешь! — бросила вдогонку девчонка.
Всхлипывающий Ксавье скрылся за широкой спиной матери, вот стыд-то будет, хоть из дома не выходи. Благородная она там или нет, всё равно всего лишь девчонка.
Раскрасневшаяся Даниэль — отвела душу, хвала Создательнице! — жестом подозвала конюха:
— Твоя рубашка — тебе и делить. Половину денег раздашь челяди.
— А другую?
— Думаю понятно кому, эта своего не упустит. Ты слышала, Мадлен?
Трактирщица неохотно кивнула.
— Чтоб вы знали, вам достанется четыре ливра, если считать в серебре, — обратилась девчонка к челяди. — А то мало ли, вдруг Мадлен обсчитается. А теперь — вон! Из трактира я имею в виду. Переночевать можно и на сеновале.
Слуг словно вымело порывом ветра.
— Подавальщицам можно остаться? — решилась спросить трактирщица.
— Если вам овечки нужны. Настоящие, с шерстью и рожками. Ме-е-е… Я сегодня за себя не ручаюсь.
— Простите, высокочтимая, но что будет с моей племянницей? — Мадлен склонилась в церемонном поклоне. — И с почтенным господином гонцом.
— Перережем им глотки, неужели не ясно, и отправимся досыпать, — вредная девчонка показала язык.
Мадлен отвесила глубокий поклон и покинула комнату.
Девочка прижалась к плечу Жана, ещё немного и разревётся, почище Ксавье.
— Не плачь, маленький, как разделим, получишь целый реал. Госпожа волшебница расщедрилась, — послышалось в коридоре.
Даниэль выразительно постучала себя по лбу. Жан согласно кивнул.
— Что дальше? — устало спросил подросток.
— Допросим, как следует гонца, что же ещё. Просыпаться для этого необязательно, — вредная девчонка хихикнула.
— Как ты говорила, твоим же собственным ремешком? — неожиданно осведомился подросток.
— Девочек бить нельзя, а тем более девушек, — тут же зачастила волшебница. — Я Ша-арлю пожалуюсь!
— Зато пороть можно.
— За что, Жан, миленький?
— Зря ты руки распустила с этим мелким Ксавье, — пальцы мальчика сомкнулись на рукояти кинжала. — Мадлен отомстит. Не сразу, но отомстит, знавал я таких…
Даниэль опасливо попятилась.
— Ты сперва гонца допроси, если вдруг что путное выйдет…
— Постараюсь, Жан, но девочек бить нельзя. И Шарль так считает, он меня ни разу не шлёпал!
— Всему своё время, — проворчал подросток.
— Эт-то как? — поежилась Даниэль.
— Ты не поняла? — прищурился Жан.
— Ну конечно, с моим-то характером… — понурилась госпожа предсказательница. — Только ты за меня заступишься. Обещай, иначе жизни не дам!
— Поднимайся ты, соня! — Даниэль встряхнула мальчика за плечо.
— М-м…
— Не мычи, а то скоро заблеешь. Честно-честно, вот разозлюсь ещё малость…
— Это ты хозяйке скажи, — Жан перевернулся на другой бок.
— Может одеяло стянуть? — задумчиво протянула девчонка.
— Преврати пока что в барашка, хоть сегодня отосплюсь вволю, — сонно пробормотал Жан. — Что ты будишь ни свет, ни заря…
— Городские ворота скоро откроют, вот почему. Просыпайся Жан, я тебе бутербродов сама нарезала. С сыром и ветчиной. И куда они колбасу задевали, ты случайно не в курсе?
Мальчик только зевнул.
— А челядь в трактир серебром не заманишь, — мрачно продолжила Даниэль, — так что придётся обойтись без горячего.
— Кто вчера всех запугал? — Жан спустил ноги с кровати. — Не ты случайно? Даже эта гром-баба поверила. Блеять, знаешь ли, никого не тянет.
Мальчик уселся за стол, ухватил вчерашнюю печенюшку и принялся с аппетитом прожёвывать. Ох, проснуться бы толком, а то с этой бешеной Даниэль…
— Да быстрее ты, слонопотам недоделанный, — наконец взорвалась девчонка, — как бы клятая Мадлен не опомнилась!
