На минуту в кабинете командира полка наступила тишина. Кирсанов топтался у двери, не зная, что ему делать.
— Разрешите идти? — наконец произнес он.
Но генерал будто не слышал. Он обратился к полковнику:
— Раньше он таких номеров не откалывал?
— Нет. Что и удивительно, — сказал Алимов.
— Можете идти.
…Кирсанов уныло брел в общежитие. На спортплощадке ожесточенно сражались в волейбол. В другое время он бы сразу включился в атаку и начал бы сыпать своими пушечно-неотразимыми ударами, но сегодня его не влекло никуда, да и Кирсанова никто не замечал, только Володя Михайлов приветственно помахал ему рукой:
— Ну что, Сергей?
— Беда.
Володя бросил играть и подошел к другу.
— Зря ты это сделал, Сережк…
— Что зря? Что сознался?
— Что остановил двигатель.
Кирсанов снисходительно поглядел на друга и ничего не ответил.
— Я понимаю, — обиженно сказал Михайлов, — тебя потолок не устраивает: все выше, выше… Опасности ищешь. А ты не ищи ее. Она сама тебя найдет. И не тогда, когда тебе хочется, а как раз, когда не ждешь.
— Все? Ты кончил? — с усмешкой спросил Кирсанов.
— Нет, это ты, кажется, кончил. Ему — первый класс, ему — должность командира звена, а он — мало. Даешь испытателя!
Кирсанов устало отмахнулся, но не таков Михайлов: от него так запросто не отделаешься.
— А теперь не известно, чем все это кончится. Могут и в должности понизить…
— Что мне должность?
— Могут и от полетов отстранить.
При последних словах Сергей вздрогнул и, бледнея, крикнул:
— Хватит!
…Прошло две недели. О Кирсанове, казалось, забыли. В плановой таблице на полеты его фамилия не значилась, а если и вписывали иногда, то внизу, в уголочке, под графой «Стартовый наряд».
Все эти дни он жил как во сне: машинально вставал, машинально плелся в столовую, машинально сидел на стартовом командном пункте, помогая руководителю полетов.
Однажды Володя Михайлов прибежал из штаба необычно возбужденный:
— Сережка, твое личное дело затребовали!
— Куда?
— А я знаю?! Видел только, как запечатывали его в конверт.
У Кирсанова сжалось сердце: это конец. Подыщут нелетную должность.
А еще через неделю полковник Алимов вызвал его к себе:
— Собирайтесь в округ.
Привыкший не спрашивать, когда приказывают, капитан ответил:
— Есть!
— К генералу Лопатину. Поняли?
— Понял.
…Генерал принял Кирсанова в просторном, кабинете, устланном пушистым ковром. На окнах цветы. Но главной примечательностью кабинета был огромный, как полигон, стол, заставленный доброй дюжиной телефонов. Каждый имел свое назначение.
«Зачем он меня вызвал? — недоумевал Кирсанов. — У него полки в подчинении. Стоит ли заниматься судьбой какого-то безвестного капитана, нарушившего воинскую дисциплину?»
Генерал неожиданно спросил:
— Вы помните своего отца?
— Нет, не помню.
— А хоть что-нибудь о нем знаете?
— Кое-что. По рассказам матери.
— Что, например?
— Что он воевал и неплохо кончил свою жизнь.
— А ты немногословен, капитан. Кем был отец? Летчиком?
— Конечно.
— Его звали Димой?.. Дмитрием? — быстро поправился генерал.
Кирсанов недоуменно поглядел на генерала:
— Да, Дмитрием Степановичем. А вы откуда знаете?
— А ты знаешь, как он погиб?
— Знаю. Смертью храбрых. Так в похоронке было написано.
— Какой ты колючий, — чуть заметно улыбнулся генерал. — Садись, ноги-то небось не казенные.
— Спасибо.
Кирсанов переступил с ноги на ногу, но приглашением не воспользовался.
Генерал взял его за плечи и силой усадил на стул. Он улыбался и совсем не походил на того властного жесткого командира, каким знали его все в округе. Несколько минут он молча ходил вокруг капитана, сидевшего как на иголках, все время порывавшегося встать, и все глядел, глядел на него, словно узнавая.
— Ну так слушай…
…Танковая бригада, совершив отчаянный рейд в тыл фашистов, затерялась где-то в заснеженных лесах. Связь с нею была прервана. Горючее, по расчетам, у танков кончилось. Надо было срочно отыскать ее местонахождение, но, как назло, погода стояла скверная. Метель не позволяла летать. Впрочем, нет худа без добра. Бездействовала и немецкая авиация, а то бы обнаружила танкистов. Едва облачность чуть рассеялась, на поиски пропавшей бригады подняли лучшую пару «ястребков»: Кирсанов — Лопатин. Перед вылетом их инструктировал сам командир авиадивизии: ни в коем случае в бой не ввязываться. Приблизительное нахождение танковой бригады — квадрат такой-то. О результатах поисков по возвращении доложить лично ему, и только в устной форме.
И Кирсанов, и Лопатин понимали важность поставленной задачи. На аэродроме стоят в боевой готовности несколько «дугласов» (на борту у них бочки с горючим, рация). По первому же сигналу они готовы доставить все это в район расположения танковой бригады. Заправившись горючим, танки снова станут силой. Вот тогда-то наши войска начнут наступление, а танки ударят по немцам с тыла.
А пока… На высоте сто пятьдесят метров, под самыми облаками, перелетев через линию фронта, два краснозвездных «ястребка» носились над территорией, занятой фашистами, искали…
