Софи направилась к письменному столу, за которым восседала царица, по обыкновению перебирая бумаги, ежедневно поступающие в огромных количествах из всех уголков ее необъятных владений. Этот стол мог стоять и в шатре, раскинутом в степи под открытым небом, и на борту корабля, плывущего по Днепру, и, как сейчас, в бывшем ханском дворце — ничего не менялось. Сердце государства находилось там, где находилась Екатерина. И сердце это должно было биться постоянно.
Екатерина окинула свою придворную даму внимательным, задумчивым взглядом.
— Надеюсь, ты будешь не очень расстроена, княгиня, но, боюсь, мне снова понадобятся услуги твоего мужа. Тебе опять придется на время с ним расстаться. — Радостный блеск в глазах укрылся под пушистыми опущенными ресницами, но не раньше, чем императрица сумела его заметить. Она улыбнулась про себя, подумав снисходительно, как все-таки приятно иметь возможность помочь двум влюбленным голубкам. — К вечеру он должен отбыть с моим посланием к султану в Высокую Порту.
— Плохой женой окажется та, которая не будет счастлива, что ее муж удостоен такой чести, ваше величество, — ответила Софья, опустившись в глубоком реверансе.
«Маленькая лгунья», — усмехнулась про себя Екатерина.
— А ты, княгинюшка, должна дальше развлекать всех этих прусских, французских, английских послов. Ты делаешь успехи.
— Благодарю вас, ваше величество, — еще раз присела Софья. — Могу ли я продолжить обещанную герцогу де Лиллю прогулку по саду?
Екатерина отпустила ее царственным жестом.
Софи вернулась к герцогу, едва сдерживая себя, чтобы от радости не подпрыгивать на ходу, и стараясь не сиять как медный пятак. На ближайшую и на множество последующих ночей она избавлена от супружеских визитов в свою спальню.
— Что вы скажете об этом великолепном дворце, княгиня? — поинтересовался французский посланник, когда они вышли из узкого коридора и оказались во внутреннем дворике, полном пышной яркой зелени и густых ароматов роскошных южных цветов.
— Это непередаваемо! — искренне ответила Софья.
Герцог рассмеялся.
— Я хочу показать вам апартаменты, которые отвели мне и графу де Сегюру, Особенно спальни. Они отделаны с такой чувственностью, что невозможно не предаться мечтам! А вот и граф Данилевский! — приветствовал он идущего навстречу Адама. — Я только что рассказывал княгине, какие чувственные спальни в наших апартаментах. Ваши расположены не в той же части дворца?
— В гареме, — усмехнулся Адам. — Вы употребили исключительно точное слово, ваше превосходительство. Могу ли я присоединиться к вашей компании?
— Будьте так любезны, граф, — ответила за него Софья. Герцог полагает, что в таком месте самые смелые мечты способны воплотиться в жизнь. Вы согласны?
— Мы говорили всего лишь о мечтах, о чувственных сна наяву, — со смехом пояснил де Лилль. — Осмелюсь предположить, что в голове всех оказывающихся в таком месте мужчин возникает одна и та же мечта.
— А можно ли узнать женщине, о чем же эта мечта? — озорной улыбкой обратилась она к герцогу.
— Не уверен, — смутился герцог и взглянул на спутника. — Как вы считаете, граф, следует ли нам просветить леди?
Софи перевела взгляд с одного мужчины на другого. Глаза Адама таинственно блеснули, на губах заиграла загадочная улыбка.
— Эта мечта — о женщине, княгиня. О власти над ее душой и телом.
— Правда? — повернулась она к герцогу.
— Это правда, — рассмеявшись, подтвердил тот. — Только поймите, эта власть не должна быть постоянной. На самом деле лучше всего, если она недолговечна. Но она должна быть абсолютной, пока мужчина предается мечтам.
— Вы настоящие мусульмане! — заявила Софи.
— Нет-нет! — поднял указательный палец Адам. — Не совсем. Дело в том, что для полного осуществления мечты необходимо, чтобы женщина искренне принимала в ней участие. Она должна получать от своей роли удовольствие не меньшее, чем тот, с кем ее свела судьба. Вы согласны со мной, ваше превосходительство?
— Полностью, — опять рассмеялся герцог де Лилль. — Вот, смотрите сами… — Они оказались у сводчатой двери. Принц торжественным жестом распахнул ее. Софи увидела просторную спальню, мозаичный пол, сверкающие мраморные стены и роскошный диван по всему периметру. В центре комнаты журчал фонтан, его тонкие струйки стекали в изящную мраморную чашу. Сквозь окна, укрытые от любопытных глаз густой вьющейся растительностью, лился зеленоватый свет. — Волшебный мир грез наяву! Просто преступление проводить ночь в такой спальне в одиночестве!
— Вас тоже одарили подобным, граф? — приподняла бровь Софья.
— Я позже покажу вам.
