– Тогда зачем сдерживать себя? – умоляюще спросила она. – Я тебе нравлюсь. Что еще важнее, ты меня понимаешь. Никто не представляет, каково это, когда тебя захлестывают волны духа! Никому не приходится выносить то, что выносим мы. Подумай, Адриан! То, что рядом кто-то есть – только это может спасти нас обоих!
Она попыталась меня поцеловать, и я не стал сопротивляться, в основном потому, что с ней трудно было спорить. Конечно, я не любил ее так, как Сидни, но мы действительно понимали друг друга. Нина не осуждала меня, не старалась искать другие, «правильные» способы справляться с отчаянием. И – да, она была права: избавиться от одиночества оказалось приятно.
Но внезапно я услышал в своей голове упрек матери, который обрушился на меня, как пощечина: «Прекрати гоняться за мечтой и сосредоточься на той, с кем сможешь построить стабильную жизнь. Именно так сделали мы с твоим отцом».
Не это ли я сейчас делаю с Ниной? Строю прочные отношения с девушкой, которая имеет те же недостатки и нуждается в отдушине – но которую я не люблю? Все складывает вроде бы как нельзя лучше. Нина уже обо всем позаботилась. Мы проживем вместе долгую жизнь, сочувствуя друг другу по поводу того, как тяжело быть пользователем духа. Будем ходить на вечеринки в надежде хоть как-то отвлечься и отгородиться от мрака. Что ж, вполне приятное существование. Стабильность, о которой твердила моя мать. Но я не буду совершенствоваться. Не добьюсь величия, которое казалось мне достижимым рядом с Сидни. И я никогда не испытаю пьянящей, всепоглощающей любви, которая окутывала меня всегда, когда я был с Сидни, – чувства, которое постоянно заставляло меня думать: «Да, это и значит – жить!»
«Все просто, – прошептала тетя Татьяна со своим обычным непостоянством. – Она здесь. Воспользуйся ею. Избавься от боли. Твоя девушка далеко, а Нина – рядом. Сдайся. Скажи «да». Да, да, да…»
– Нет, – произнес я.
Я прервал наш с Ниной поцелуй, быстро встал с кровати и отошел к окну. Я – идиот. Безвольный и ленивый. Я поддался унынию, вызванному отношениями родителей и отсутствием зацепок в поисках Сидни. Я махнул на себя рукой, погрузившись в разгульную жизнь, состоящую из придворных вечеринок. Почему? Я не хотел напрягаться, забросил поиски Сидни и сдался, когда ситуация стала почти безнадежной.
– Нина, прости, но я не могу, – решительно проговорил я, и тут меня прорвало: – Извини, если я ввел тебя в заблуждение. Было здорово проводить с тобой время, но я никогда не изменю своего дружеского отношения к тебе. А раз так, то роман неприемлем для нас обоих. Извини. У нас нет общего будущего.
Наверное, я перегнул палку, в основном потому, что я делал внушение не только ей, но и себе. Она вздрогнула, и я запоздало сообразил, что мне следовало найти более мягкий способ выразить свои чувства, – ведь я знал по собственному опыту, насколько ранимы пользователи духа. Ее улыбка погасла, и она съежилась на кровати. Смаргивая с ресниц слезы, поднялась на ноги, стараясь держаться с достоинством.
– Ясно, – пробормотала она дрожащим голосом и принялась ломать руки с такой силой, что впилась себе в кожу ногтями. – Ты и меня извини – я ведь висела на тебе целых две недели. Нужно было давно догадаться, служащая секретариата лорду Адриану Ивашкову – не пара.
Теперь вздрагивать пришлось мне.
– Нина, ты не поняла! Мне вправду нравится с тобой дружить. Если ты позволишь, я объясню…
– Не трудись. – Она повернулась ко мне спиной и направилась к выходу из спальни. – Не буду отнимать у тебя время. Кроме того, мне нужно поесть, пока обеденный перерыв не закончился. Прости, что разбудила. Рада, что у тебя все нормально.
– Нина… – промямлил я, – но она ушла прежде, чем я успел еще что-то добавить.
Входная дверь громко хлопнула.
Я рухнул на кровать, чувствуя себя паршиво – и физически, и морально. Я не хотел так жестко с ней расставаться. В принципе, я много чего не хотел. Ощущая, как на меня накатывается чувство бессильного сожаления, я вынужден был бороться с желанием выпить.
– Нет! – сказал я вслух. – С алкоголем покончено.
Я твердо решил окончательно протрезветь. Я обманывал себя (еще больше, чем обычно), считая, что могу принимать на грудь в течение дня при условии, что иногда буду делать попытки связаться с Сидни. Кстати, когда я в последний раз пытался достучаться до нее «человеческой» ночью? Сразу после того, как ее похитили, я искал ее без передышки. А сейчас… Как правило, я вяло думал о своей цели – особенно когда просыпался с похмельным синдромом. К тому моменту, когда наступала темнота – тот самый час, когда Сидни, по всей вероятности, должна была крепко спать, если, конечно, находилась в Соединенных Штатах, – я успевал выпить несколько бокалов на первой из вечеринок. Я позволил себе небрежничать, подавленный неудачами и событиями моей жизни. Я не повторю своих прежних ошибок. Мне нужно быть трезвым и не отпускать духа, чтобы регулярно проводить поиски в течение дня. Неважно, сколько раз я потерплю провал. Когда-нибудь я проникну в ее сон.
