Граф не позаботился даже о том, чтобы одеться, успев лишь автоматически сунуть ноги в сапоги для верховой езды. Тем более он не подумал о панике, которую вызовет его внезапный отъезд. Ему было просто необходимо вырваться как можно быстрее из дворца, убежать прочь все равно куда. Нужен был перерыв в исполнении ставшей вдруг тяжелой для него роли брата. Сейчас он был снова только Дереком, который хочет вдохнуть свежего воздуха, ощутить, как развеваются на ветру его волосы, почувствовать под собой вздрагивающий круп несущегося вперед благородного животного. Только это могло ему помочь не сделать то, о чем он потом будет постоянно сожалеть. Он ведь уже чуть было не приказал вернуть Шахар, чтобы взять ее силой.
Черт бы побрал силу воли этой девчонки! Об нее разбились весь его опыт, все врожденное искусство обольщения. Черт бы побрал Джамиля, сумевшего внушить ей такое отвращение! Ведь она наслаждалась поцелуями, таяла в его руках, отдавала себя в его власть, делала то, что хотел он. Дерек не мог обмануться в своих ощущениях: в те моменты, когда девушка теряла над собой контроль, и проявлялась ее истинная натура. Забывая о недоверии и ненависти, Шахар превращалась в по-настоящему страстную женщину.
Вот только мгновения эти продолжались недолго. Малейшая неосторожность с его стороны тут же рождала бешеное сопротивление, и она заранее отказывалась от тех удовольствий, которые могла бы получить. Эта раздражительная красавица буквально переполнена общеизвестным английским свойством — ни за что никому не уступать. Разве смогла бы на ее месте так упорно держаться представительница какого-либо другого народа? Конечно, нет. Только англичан как раз безнадежная ситуация заставляет собрать все их силы в кулак.
Поле закончилось. Перед Дереком расстилалась пустыня. Он заставил жеребца перейти на шаг, а потом и вовсе остановился, наслаждаясь видом бескрайнего песчаного моря, такого красивого сейчас, при свете луны. Граф наконец сумел если и не успокоиться до конца, то по крайней мере придать своим мыслям более упорядоченный ход. И тут он вдруг понял, что сердится не только на Шахар, но на самого себя. Он ведь и сам осуждал в других эту похотливую нетерпимость, которая обуяла его сегодня. Чего же ждать от девушки? Ее реакция была вполне естественной. Тем более если принять во внимание, что она девственница. О, если бы он имел возможность объяснить, что заботится не только о собственном удовлетворении, но и о ее пользе. Тогда бы она непременно ответила на его ухаживания, может быть, даже почувствовала благодарность.
Рассказать правду, к сожалению, он не может ни при каких обстоятельствах. Мысль о том, как трудно будет сломить ее сопротивление без этого, привела его в отчаяние. Он ведь так жаждет ее. Еще неизвестно, как долго он сможет сдерживать себя. Удастся ли выдержать до конца? Правда, в его распоряжении есть множество других женщин, с которыми он может переспать в любую минуту. Но ему-то нужна именно Шахар! Вряд ли какая-то другая сможет полностью удовлетворить его, пока он не получит ее. К черту полумеры! Придется ждать.
Пока он может встретиться со своими тремя сестрами по отцу и многочисленными племянниками и племянницами. Заодно и проверит, насколько удается ему роль Джамиля. Они уже давно ждут приглашения. Почему бы ему не принять их сейчас, а не переносить это на потом? Шахар в любом случае необходимо побыть в одиночестве, чтобы как следует подумать над тем, стоит ли сердить дея. Если страх породит в ней покорность, он не будет препятствовать ее выражению, однако и еще сильнее запугивать девушку не собирается. Потом он сумеет доказать ей, что бояться вовсе не стоило.
Решив так, Дерек повернул коня в сторону города. Не проскакав и нескольких ярдов, он заметил впереди силуэты двух своих охранников. Граф усмехнулся. Настроение наконец улучшилось: как далеко здешним лошадкам до английского скакуна, потомка победителей множества соревнований. Наслаждение от того, что он заставляет других глотать пыль его коня, было в крови Дерека.
Раскаяния, которое по идее он должен был чувствовать из-за своего безрассудного поступка, граф не испытывал. Ему требовалось побыть наедине со звездами и с собой, чтобы уравновесить свою горячность бесстрастным спокойствием ночного неба. Об опасности, которая ему угрожала, он заботился меньше всего. Был даже момент, когда ему хотелось встретить убийцу и испытать боль. Но сейчас, успокоившись и собравшись, он уже полностью избавился от этого вызванного нервным срывом желания. Настораживало то, что он вообще мог так думать. Это означало, что впервые в жизни влечение к женщине оказалось сильнее его рассудительности.