– Кончайте, ребята. Хватит. Лучше помогите погрузить эту курицу на лошадь. Надо убираться отсюда, пока мы еще не превратились в свиные шкварки.
Женщина, словно мешок с рисом, уже свисала поперек седла. Мне пришлось так долго бежать, перебросив ее через плечо, что ее лицо превратилось в сплошной синяк.
– Пошевеливайтесь! – закричал я. – Поднимается ветер!
Я метнулся к лошадям, успев придержать их прежде, чем те решили, что они умнее нас, и надумали самостоятельно удрать повыше, в холмы.
Пока мы с Боманцем поднимали Молчуна, Ворон первый раз взглянул на Душечку. На той живого места не было. Изо рта, носа, ушей сочилась кровь. Вся она была покрыта синяками и запекшейся кровью. Молчун выглядел почти так же, да и колдун немногим лучше. Но на последних Ворону было наплевать.
– Их можно подлечить, – быстро вставил Боманц, прежде чем Ворон успел затеять новую свару. – Но только если мы выберемся отсюда раньше, чем до нас доберется степной пожар.
Эти слова да еще то, что я тронулся в путь, не дожидаясь его, наконец заставили Ворона сдвинуться с места. Он побрел за мной, ведя в поводу лошадь, на которой лежала Душечка.
Боманц тем более не собирался никого ждать. Старик уже обогнул ближайшую полосу степного пожара. Ветер гнал языки пламени по направлению к сонным горбатым холмам.
Ворон снова принялся ворчать и бормотать себе под нос ругательства. Боманц шел на север, баюкая на ходу детеныша манты, который радостно пищал, приветствуя своих невидимых родичей, скользивших в темноте над нашими головами. Ворону по-прежнему не терпелось догнать своего бывшего друга, но мне показалось, что он слегка поумнел и решил не злить лишний раз колдуна, который и без того был в самом скверном расположении духа.
Я то и дело оглядывался через плечо на горящие останки воздушного кита. Пока мы не углубились в лес настолько, что огонь пропал из виду. Мне все казалось, что нам был дан некий урок. Но дан в виде символа, смысл которого я все никак не мог разгадать.
Смед шагнул в полутемный зал «Скелета» прямо из яркого солнечного утра. Когда глаза попривыкли, он заприметил Тимми Локана. В самом темном углу, за столиком на двоих. Сперва ему показалось, что Тимми рассматривает свою обмотанную повязкой руку. Подойдя поближе, Смед разглядел плотно закрытые глаза Тимми и бисеринки пота на его щеках.
Смед уселся напротив.
– Ты сходил к доктору, как я велел? – спросил он.
– Сходил.
– Ну, так что?
– Он содрал с меня два обола. Только затем, чтобы сообщить, что не знает такой болезни и ничего не может предложить, кроме как вовсе оттяпать руку. Он не смог даже снять боль.
– Значит, придется идти к колдуну.
– Только скажи мне, кто из них в городе лучший, и позволь действовать самому. Я заплачу, сколько он скажет.
– Сейчас лучшие не колдуны, Тимми. А колдуньи. Две колдуньи, главные ведьмы из Чар. Паутинка и Шелкопряд. Только что объявились в городе.
Тимми, похоже, отключился.
– Ты слышишь, Тимми? Эти две суки появились прямиком из Башни. Прошлой ночью. Собираются выяснять, что стряслось в Курганье. Хотят отправиться туда завтра или послезавтра, прихватив с собой батальон Ночных Пластунов. Весь город только об этом и говорит.
Казалось, Тимми не слышит.
– Ты усек? Они собираются в равнину, выяснять, что стряслось с деревом. Когда выяснят, захотят нашей крови.
– Выйдет неплохая реклама, – сказал Тимми, слепо оживившись.
– Ты о чем?
– Рыбак говорил, что вряд ли они сумеют выследить нас, если мы притаимся и будем держать рты на замке. Тем временем новость дойдет до всех колдунов. Те из них, кто заинтересуется, нагрянут в город в поисках Клина. Тут-то и настанет время поторговаться.
Самому Смеду эта идея нравилась все меньше. Чертовски опасная затея. Но остальные, включая Рыбака, были уверены, что риск при продаже невелик. Они не верили, что все колдуны – получокнутые, которым нравится издеваться над людьми и обманывать их просто так, для забавы.
– Это самая обычная сделка, – не уставал повторять Талли. – Мы продаем. Они покупают. Платят наличные и получают Клин. Все довольны.
Тупица проклятый. Так не бывает, чтобы все остались довольны. На свете чертова прорва колдунов и только один Клин. И каждый проклятый колдун не только попытается заполучить его лично для себя, но из кожи вон вылезет, чтобы подставить ножку остальным. А тот, кому Клин достанется, наверняка захочет замести следы, чтобы никто не смог его выследить и отнять чертову штуковину.
Всякий раз, когда Смед высказывал свои опасения, Талли начинал в ответ нести чушь. Только злился, когда Смед пытался втолковать ему, что никто не припомнит случая, чтобы колдуны вели себя иначе.
– Мне кажется, я знаю, где найти парня, который сможет починить тебе руку, Тимми, – сказал Смед. Он вспомнил, как его тетка говорила про одного колдуна с Южной Окраины, самого честного и порядочного среди остальных. Когда ему платили как следует и не тянули с долгами.
