Серебряный лебедь (ЛП) полностью

Испускаю долгий, раздраженный вздох, мои глаза останавливаются на обнаженном теле какой-то шлюхи, распростертой на атласных красных простынях Нейта. Не поворачиваясь к нему лицом, я отбрасываю локоть назад и бью его прямо в челюсть.

— Ауч! — Он отступает назад, потирая челюсть и быстро закрывая дверь.

— Нет! — кричу я немного безумно, если глубоко задуматься. — Какого хрена тебя волнует, услышит ли эта шлюха?

— Мэди! — Нейт трясет меня, его руки обхватывают мои плечи. — Шшш!

— Пошел ты! — шиплю я, снова потянувшись к двери, готовая вырвать волосы у этой суки. Веду себя немного безумно, но у него была одна задача — не разбивать сердце моей лучшей подруги, и он это сделал. Это, несомненно, разобьет ее вдребезги. Они могут не быть эксклюзивными, но иногда не нужно произносить слова «мы вместе». Иногда в глубине души ты знаешь, что, черт возьми, ты делаешь неправильно, и по тому, как ведет себя Нейт, и как он пришел сюда, задавая глупые гребаные вопросы… это говорит мне, что он чувствовал себя дерьмово, когда делал это. Поэтому это измена. Он изменил ей. Он знал, что поступает неправильно, с ярлыком или без, так что пошел он на хер.

— Мэди, мы не были вместе, но я не могу сделать это с ней!

— Что сделать? — снова кричу, мои руки поднимаются в воздух, как у сумасшедшего.

— Я не могу выполнять обязательства! У меня никогда не получалось!

— Почему?

— Черт! — Он снова дергает себя за волосы, его мышцы напрягаются от этого действия. — Я не могу делать это с тобой прямо сейчас.

— Ну... — бормочу я. — У тебя есть время до утра, чтобы рассказать Тилли, или это сделаю я, и я не буду играть с тобой. Нейт, я могу заботиться о тебе, как о брате, но кровь или не кровь, все равно буду вести себя так же. Тилли — моя лучшая гребаная подруга, и ты ей нравишься — только бог знает почему, — так что исправь это дерьмо.

Затем поворачиваюсь к двери и врываюсь обратно в свою комнату, немного взвинченная и очень раздраженная. Плюхнувшись на кровать, широко растягиваюсь и считаю квадратики на потолке. Я, бл*дь, не могу в это поверить. Мы пробыли дома около трех часов, и ему удалось погрузиться в кого-то другого. Что, черт возьми, с ним такое? Неужели все мужчины такие? Должна ли я проверить Бишопа?

При этой мысли мой желудок сжимается от невысказанных эмоций. Нет, я туда не пойду. Наклонившись над кроватью, достаю кожаную книгу и сажусь, прислонившись к изголовью, открываю страницу и снова смотрю на двойной знак бесконечности.

— Кто ты, Кация? — шепчу я. Мне нужны фамилии или что-то в этом роде. Кто эта особа и ее таинственный муж? С таким количеством вопросов, повисших в воздухе, я перехожу на следующую страницу и начинаю читать. 

Беременность протекала очень медленно. Почти как поезд, который вот-вот разобьется, но в замедленной съемке, и вы были единственным пассажиром на борту — с вашим беременным животом. Вы знали, что это произойдет, но надеялись на другой исход. Мой муж всегда говорил, как он рад, что у нас будет еще один сын. Он говорил, что это еще один солдат для его плана, и что его правая рука, Мэтью, тоже ждет ребенка. По их словам, примерно в то же время, что и я. Я чувствовала себя очень нервно, но не потому, что забеременела в более позднем возрасте, а потому, что он был непреклонен в том, что это будет мальчик. Как будто уже знал, что я рожу ему сына, следующего мальчика в очереди.

Почему он был так уверен, что я ношу мальчика? И почему это пугало меня? Почему мне казалось, что в том, что я знаю, всегда чего-то не хватает, что от меня что-то скрывают? Войдя в маленькую детскую, которую я спроектировала, я свернула маленький коврик и положила его в плетеный ящик.

— Мэм, не хочу вас прерывать, но собрание вот-вот начнется, и мне нужно проводить вас на площадку.

Кивнув, я расправила платье, проведя рукой по вздувшемуся животу.