Затерянный среди обугленных ночей, померкших судеб, силуэтовНа обветшалых скулах зданий – твержу без удержу, держу париО том, что бездыханностью силён извечный миг зари, и силу этуНе превозмочь! Москву, mon cher, печением берлинским одари,Мой век Серебряный, продли свои подлунные шаги, пусть клятвы грянут!Обуреваемый бездействием, кровоподтёками со стен,Я слышу голоса, поверх морщин, поверх причин и благодарных грамот.Неисчислимые Пьеро: в подтёках, и глаза в глаза со сцен.Естественной, давно уж, стала жизнь: без Рильке, без Цветаевой – без гимна.И я сорю словами, в ночь, на рейде, врангелевский Крым, дымы…И только синеокая тоска моя – совсем, совсем, со всем бездымна!Бездомна Родина моя, где дамы, господа, дома, да мы…3.Внимало сущее игре теней и света —На лакированных штиблетах, на штыках.Шершавый шершень сел на лист извета.И ветер штору не заметил впопыхах.Зияла пустота. Нутро огней погасло.Спала бессонница больниц и лагерей.На чёрствый хлеб души намазывая масло,Молчал в запасниках столичных галерейЭпохи старожил, жив яростный вояка.Не звуки – отзвуки владели пустырём.Миг срезан ласточкой, тень на плетень, двоякоВиднелось сущее: в ладони соберём…4.Жизнь выморочную подай на стол,Мне провидение дороже —Кондовых будней, ночь, литаврщиков верни!Возвышенным вас вздором пичкаю:Туман расстелен вдоль дорожек,Дом с заколоченными наскоро дверьми.Приличествует мне: дремота снега, неги позолота, слогаЗаиндевелый звук, невнятность глубины.Не веришь? Просто ты разбрызгиваешь крови сердца, друг, немного,И не в тебя шальные ночи влюблены!Пресекшегося голоса покой, смертельной шашки взмах ленивый;Огни в метель и эдельвейсы на снегу;Взгляд отрешённый отречённого царя – кресало и огниво —Поэзия!.. Сочится смерть… Я не смогуСоздать рассвет, удары сердца ночи на исходе, отголоски!И люди спят вокруг, вповалку спят огни;Спит шар земной, стремительно теряющий полёт, и город плоский.Кричащий шёпот губ: «Литаврщиков верни!»<p>Огласка тайны</p>
