У деревушки Сент-Анс он думал о том, как хорошо было бы, если б Даеннир исчез. Потом он устыдился собственных мыслей в отношении человека, с которым когда-то дружил, но… Даеннир действительно исчез, Был похищен, хоть и не его руками.
А в таверне Золотой лис он хотел всего лишь, чтобы Ариана думала о нём, поэтому произнёс мысленно заклинание Золотой цепи, которое сработало тут же, мгновенно! Он даже не успел еще ничего расхотеть… Потом пришлось всё стирать. Ну хоть что-то получилось стереть!
Видимо, есть какая-то закономерность — зависимость периода исполнения от силы желания. Исходя из этих трёх случаев, получается, что меньше всего он хотел умереть. Он даже успел снова захотеть жить, очень-очень сильно! Но какому-то невидимому закону было на это плевать. Безличный закон, который не щадит никого и действует, невзирая на личности…
Это как безличные законы, действующие в тёмной и светлой магии. Считается, что магию можно творить двумя способами: с помощью чистой магической энергии и с помощью предметов, на которые она наносится — артефактов, например.
Также можно чертить заклинания кинжалом. В этом случае магическую силу имеют слова, которые ты пишешь, а сам кинжал никакой силы не имеет — он всего лишь острый предмет, который используется для начертания магической последовательности слов…
Но о том, что можно творить магию просто силой мысли, Мак никогда не слышал.
Интересно, что тут имеет решающее значение: последовательность слов и фраз, произнесенных мысленно, или что-то другое?
Ход рассуждений остановился, уперевшись в последнюю мысль, как в тупик: «что-то другое, но что?»
Он попробовал приподняться и сесть. Получилось очень даже неплохо и безболезненно.
Почти идеально вышел резкий подъём с кровати и несколько быстрых шагов по комнате. На третьем шаге голова неожиданно стала тяжелой, а в глазах заплясали темные круги. Пришлось схватиться за первое, что попалось под руку, чтобы не упасть — это оказалась дверь.
Похоже, Мак снес какую-то тумбочку со стоявшим на ней чем-то, которое, судя по звуку, тут же разбилось. Потом он наступил босой ногой на осколки и окончательно рухнул на пол.
Привлеченный шумом, в комнату вбежал хозяин — Мак почувствовал, как кто-то поднял его и уложил обратно в кровать. Темнота перед глазами рассеялась и он увидел лицо пожилого мужчины, который, склонившись над ним, бормотал в полнейшем удивлении что-то вроде: «после таких тяжелых ран надо еще месяц лежать, а то и больше».
Потом он выбежал из комнаты с криками:
— Корнелия! Беги скорей сюда! Твой подопечный попытался встать.
В комнату вбежала женщина средних лет, которая тут же начала причитать:
— Это невозможно! Он не мог встать! Ты, наверное, что-то путаешь, Ренар…
— Ага, а кто, по-твоему, разбил кувшин с водой? Я захожу, а он тут валяется на осколках возле тумбочки!
Мужчина указал куда-то в середину комнаты.
— Тетушка, не беспокойтесь! Я целитель — могу сам себя лечить, да и других людей тоже.
В комнате повисла тишина.
Если до этого Корнелия пялилась на то, что осталось от кувшина с водой круглыми от удивления глазами, то теперь, когда она увидела приподнявшегося и опирающегося о подушку Мака, её глаза наполнились ужасом.
Ренар тоже смотрел на него, как на невиданное чудо, и приговаривал, качая головой:
— Ты смотри-ка… Он еще и говорит! Корнелия, или ты делаешь невиданные успехи в лекарском деле, или он действительно вылечил себя сам.
Та, которую похвалили за успехи и назвали Корнелией, наконец, вышла из оцепенения, и быстро заговорила.
— Парень, ты ещё вчера был больше похож на труп, чем на живого человека. А три дня назад, когда Ренар тебя нашел у подножия обрыва Найтимер, на тебе вообще живого места не было. Мы не знали, выживешь ты или нет… Хорошо, что ты упал не на осколки скал, а рядом с ними. Если бы хоть чуть-чуть в сторону, то тебя было бы не спасти, не стали бы и пытаться! Но даже то, что ты упал с этого обрыва, не давало шансов — там очень высоко, никто не выживает, кто падает оттуда. Муж удивился, что ты ещё дышишь, поэтому привез тебя сюда.
Ренар кивнул и взял слово.
— Ну и это ещё… Ты… немного похож на нашего сына, который погиб год назад в Ивлегане. И на тебе был этот браслет.
Он указал рукой на браслет Победы Ивлегана, который лежал на подставке у кровати. Мак протянул руку, желая взять его.
— Я подумал, что не могу оставить в беде человека, который сражался там же, где мой сын, — пожилой мужчина тяжело вздохнул, подавая Маку браслет. — Может, ты видел его, парень? Он такой же худющий, как ты. И волосы тоже вьются и такого же цвета… Только глаза другие, зеленые. Его звали Лионель.
Мак подумал, что за время работы в Ивлегане не встречал никого с именем Лионель.
— Нет, я не был знаком с ним. Я работал в госпитале, лечил раненых.
— Тогда за что же тебе император вручил браслет героя ивлеганской Победы?
— Я вылечил много людей.
Краем глаза Мак увидел, как Корнелия и Ренар с сомнением переглянулись. Видимо, вылечить много людей, в их глазах совсем не походило на подвиг, за который следует вручать награды. Поэтому он просто добавил:
— Очень много людей.
