— Как ты уже понял, в легендах обо мне много вранья, — начал Люциан. — Его сейчас стало в мире настолько много, что людям сложно отличить ложь от правды. Причина этому — то, что у меня есть неприятель. Существо, которое мне противостоит.
— Неприятель? Ты серьёзно? Разве есть в этом мире кто-то, кто сильнее тебя?
— В этом мире — нет. Но есть и другие миры.
Мак присвистнул.
— Из известных тебе назову два: мир теней или Бездна, и мир богов.
— Так и… Этот твой неприятель, он из мира богов или из мира теней?
— Из мира теней. Это долгая история… Когда-то он не получил то, что хотел — мои жизненные силы и способности. Я был молод и неопытен, и всё же осмелился противостоять ему во время Испытания, устроенного конклавом магов.
— Испытание — это что-то вроде экзамена в те времена?
— Нет. Это вовсе не экзамен и не проверка магических знаний! Хотя его можно сравнить с высшим посвящением белой или черной магии и с получением диплома, который даёт право на звание мага-профессионала. В мое время Испытание было тем, что открывает магу правду о себе — показывает, на светлой он стороне или на темной. Суть в том, что Конклав магов создаёт иллюзию, которую проходящий Испытание принимает за реальность. И в этой мнимой реальности маг должен сделать ряд выборов, которые покажут, стремится ли его сердце к Тьме или к Свету.
— Наверное, я слишком любопытен… Но всё-таки, — Мак сделал небольшую паузу на случай, если тема запретная… но Люциан его не остановил. — Как выбор мага может показать, лежит у него сердце к Свету или к Тьме?
— На самом деле ты знаешь это, — Люциан лишь на секунду скользнул по нему взглядом из-под полуприкрытых ресниц, и Мак содрогнулся от ощущения, что смотрит он не на лицо и глаза, а на что-то внутри него. — Каждый раз ты делаешь именно тот выбор, который говорит, что твое сердце предназначено Свету. И никаких Испытаний не нужно, чтобы в тебе это прочитать.
Люциан тепло улыбнулся в ответ на потрясенный взгляд Мака, и продолжил:
— Возможно, дело в том, что тебе никогда не доводилось облекать этот принцип в слова. Я мог бы просто назвать его, но лучше расскажу свою историю, а ты догадливый, сам всё поймешь. — Он помолчал, будто собираясь с мыслями. — Наверное, у меня было самое обычное по тем временам детство: родители, два брата, две сестры. Обычная учёба в магической школе… Только, может быть, чуть больше интереса к магическим наукам и чуть больше способностей, чем у обычных учеников. Всё самое необычное началось в момент, когда я пришёл на Испытание в Башню Высшего Волшебства, куда и явился Тенебрис Блэйн.
— Кто-кто?..
— В мои времена это имя наводило ужас на магов с любым цветом мантий! И не только на тех, кто уже состоялся, как маг. Знали о нём даже новички, лишь мечтающие прийти на Испытание.
— Чем же он так прославился?
— Это маг-ренегат, который не имел равных во владении темной магией. Впрочем, уже тогда он потерял свое тело и от него осталась лишь тень.
— Ренегат — значит, и не светлый, и не темный?
— Да. Тот, кто отказался следовать правилам и светлой, и темной магии. Тогда можно было быть ещё серым магом — магом равновесия, но и таким он отказался быть. Ибо для него существовало лишь одно правило — служить самому себе.
— Как же он потерял тело?
— О, это очень занимательная история! И, кстати, частично она тебе уже знакома… разве что с другими действующими лицами, — Люциан усмехнулся. — Впрочем, и его самого ты уже знаешь. Но позволь, я расскажу сначала об Испытании, а потом буду надеяться, что всё и так сложится у тебя в голове.
Мак задумчиво кивнул. Его сильно озадачили слова о том, что он частично уже знает историю потери тела магом Тенебрисом, но ещё больше он напрягся после заявления Люциана, что с этим магом-ренегатом он уже знаком.
Впрочем, тот, кто это заявил, сейчас опять улыбался и смотрел на него самым благожелательным взглядом, какой только можно себе представить. Мак чувствовал, как медленно погружается в едва заметный серебряный свет этих светло-серых глаз и совсем не хочет препятствовать погружению.
Не разрывая зрительный контакт, Люциан продолжил:
— Никто из новичков не знал о том, что Тенебрис придёт на него… а мне посчастливилось узнать это перед самым началом. — Он невесело усмехнулся. — Если это можно назвать счастьем… Позже я понял, что тот разговор уже был началом моего Испытания, потому что пришлось делать непростой выбор… но сначала воспринял это, как проявление симпатии и желание помочь.
