— Уж извините, но у конклава нет оснований доверять Вам! — донёсся до него ехидный голос Филарета.
Оторвав взгляд от камня, Люциан увидел за спиной главы конклава ещё с десяток магов, не пожелавших сидеть за столом, над которым он рассматривал опасный артефакт. Теперь у стола не осталось никого, кроме стоявших друг напротив друга Люциана и Филарета.
— Не стоит извинений!.
Он повернулся и начал медленно обходить опустевший стол по кругу, поочередно опираясь рукой о спинку каждого пустого кресла. Никто не делал ему замечаний и не пытался остановить.
— По-вашему, я должен был отправить Тенебриса обратно в Бездну? Чтобы он дождался там очередного Испытания, где смог бы выбрать следующую жертву, и всё это благодаря вашему попустительству… Нет, пособничеству. И кому? Магу-ренегату!
Люциан с упреком посмотрел на Филарета.
— Уж извините, это было бы крайне неразумно! Хотя по-глупости я попытался так сделать дважды. Уверен, что вы видели. Хорошо, что нашелся другой выход! И теперь, что бы вы не говорили, я оставляю артефакт у себя. На хранение. Не могу доверять вам всем после случившегося!
Среди магов поднялся недовольный гул.
— Мы должны использовать последний способ! — закричал темный эльф, подавшись вперёд к Филарету от окна. — Надо как-то договориться с этим чудовищем…
— Чудовищем? — Люциан сделал ещё шаг вокруг стола, пытаясь сократить расстояние между собой и эльфом, но тот скрылся за спинами впереди стоящих.
И тут посреди всеобщего недовольного гула раздался громкий хохот.
— А я-то думал, вы всё мне объясните… Как проходило мое Испытание и как случилось, что я смог силой, которую дал мне мир, преодолеть заклинание Тенебриса и заключить его в камень… Оказывается, вы сами не знаете! Для вас я чудовище!
Люциан хохотал, зажмурившись и согнувшись пополам, почти до пола. Рука его вцепилась в чье-то кресло, обтянутое черной тканью, а волосы упали на лицо.
Открыв глаза, он откинул с лица белые пряди, но затем снова взял их в руку и притянул к себе.
— Что это?.. Я стал седым?
Он удивленно разглядывал свесившиеся с руки собственные волосы, затем перевел взгляд на серебряные отблески на черной бархатной ткани кресла.
— У конклава есть предложение! — быстро и громко заговорил Филарет. — Люциан Дайз, в качестве компенсации за понесённые потери Вам будет присвоено звание мага белых мантий, если поклянетесь не разглашать тайну произошедшего на Испытании и вернёте артефакт Тенебриса конклаву на хранение!
— «Вернёте»? — брови Люциана поползли вверх, затем глаза отыскали в толпе магов лицо темного эльфа. — Ах, да, «вернёте»!
Он понимающе кивнул.
— Ну вот и славно! — затараторил глава конклава. — Зная вашу любовь к белым мантиям, я надеялся, что согласитесь вернуть, но не думал, что так скоро…
— Я не буду ничего возвращать!
— Но как же, Вы же сами сказали… Для Вас же так важно быть магом белых мантий…
— Я маг белых мантий по своему выбору, который сделал на Испытании, а не по решению вашего конклава! Звание мага белых мантий для меня — награда, а не предмет торговли! За такие дела весь конклав стоит лишить ваших громких званий.
Он зло обвёл взглядом стоявших между окном и столом магов.
— Это было всего лишь предложение компенсации за понеснённые потери, — нашелся Филарет.
Его поддержал менталист:
— Иногда взрослым людям нужно просто договориться между собой. Ты ещё молод и неопытен, парень, и это кажется тебе неприемлемым. Но постепенно привыкнешь.
— Я не собираюсь ни к чему привыкать!
— Зря, а я мог бы предложить ещё кое-что в довесок, — Филарет потянулся к листу пергамента.
— Мой лимит выслушивания гнусных предложений на сегодня исчерпан, — отрезал Люциан.
— Но…
— Если я его всё-таки услышу, то применю свои способности, которые никто из вас не смог объяснить, чтобы ты замолчал уже надолго.
Угроза подействовала. В зале наступила абсолютная тишина. Слышен был лишь звук неспешных шагов по каменному полу.
— Неизмерима низость человеческой души, — произнёс Люциан, обводя взглядом присутствующих магов и успевая заметить в их зрачках серебряные блики, пока те отводили глаза в сторону.
— Впрочем, неизмерима и высота её полёта! — он перевел глаза на окно с синим небом и ярким солнцем за ним, медленно отвернулся от всех и шагнул к двери. — Больше мне здесь делать нечего.
— Остановись! — заорал Филарет, с которого в одно мгновение слетела вся вежливость и официальность. — Если сейчас выйдешь в эту дверь, то не сможешь зваться даже магом черных мантий! Ты навсегда останешься магом-ренегатом!
— Не велика потеря — звание ренегата от магов, которые сами оказывали пособничество темному магу-ренегату! И полны желания продолжать это…
Бесплотные стражи Башни открыли перед ним дверь, несмотря на знаки, которые делал им Филарет. За дверью была едва освещенная факелами лестница, ведущая на первый этаж, и… ночная тьма.
Люциан шагнул вперёд. Дверь бесшумно захлопнулась за ним.
Уйти от дневного света, который в реальности только наколдованный мираж — не такая уж большая потеря.
А окружающая его Тьма — всего лишь символ неизвестности, которая ждёт в будущем.
***
