В другом подъезде дома, где жила Людмила с Николаем кто-то тяжело поднимался по ступеням. Перед дверью квартиры молодой мужчина пригладил растрёпанные волосы и бесшумно открыл замок своим ключом. Это был Игорь, который хотел незаметно проникнуть домой. У него зарождались серьезные отношения с девушкой, на которой он собирался жениться. Девушка была симпатичная, очень общительная, чем напоминала ему мать, но в отличие от Людмилы девушка была спокойная, миролюбивая. Они с ней пока ни разу не ссорились и во всем находили взаимопонимание. Игорь был влюблен и совершенно не имел ни времени ни желания приглядывать за Ромкой. Днём Игорь работал в магазине, таскал тяжеленные ящики с товаром, иногда помогал раскладывать продукты в торговом зале. Кстати, именно в магазине он и познакомился с девушкой. Вечерами молодые люди ходили в кино, в парк, в кафе. Игорю не хватало часов в сутках, чтобы контролировать Ромку. Конечно, ему было искренне жаль, что брат попал в такой переплет с наркотиками, но, в конце концов, Игорь ему не отец. Пусть родители сами как-то с этим разбираются, а пока они были совершенно уверены в том, что Ромка днём сидит дома взаперти, а вечером гуляет со старшим братом. Поэтому сейчас, как и в последующие две недели, Игорь тихонько пробрался в свою комнату, даже не заглянув к Ромке. Спит ли он в своей кровати, нет ли его дома вообще, сейчас Игоря это не сильно заботило. Не нянька он! Сестрица почти дома не появляется, все на Игоря решили повесить. Так что отсутствие Ромки долго не замечали. Пару раз в день кто-то из домашних видел его? Ну, и ладно, не до него сейчас, в самом-то деле…
Через две недели Маргоше оставалось сделать последний заезд в Серебристую Чащу с тем, чтобы распрощаться с ней, если не насовсем, то надолго. Каждый свой приезд за вещами Маргоша замечала, как ветшает раньше ухоженная и вычищенная до блеска квартира. И Алексей выглядел из рук вон плохо, но что она могла поделать.
— Хоть попрощаться Олега привезёшь? — спросил муж.
— Мы не на северный полюс уезжаем, — Маргарита Васильевна пожала плечами, — ты в любой момент можешь заезжать к нам, к сыну. Зачем ты трагедии выдумываешь?
Конечно, в душе-то Маргоша надеялась, что Алексей не будет часто наведываться, но из вежливости решила поиграть в его игру. Алексею вдруг стало казаться, что он пострадавшая сторона в этой истории.
Вечером Маргоша спросила у сына, скучает ли он по Серебристой Чаще и по отцу. На что ее серьезный подросток ответил без промедления:
— Я вижу сны про Серебристую Чащу, и они плохие. Отца я увижу, когда мы с тобой поедем за документами. Перед самым началом учебы.
Маргоша облегчённо вздохнула, а мать, сидевшая рядом на кухне заметила, что у Олега появились новые друзья во дворе.
— Я думаю, что Олег приживется здесь. Уже прижился, верно? — и она хитро сощурилась на внука.
Маргоше подумалось, что у них появились общие секреты. Она встала к раковине и принялась за посуду. То, что Олег с бабушкой нашли общий язык, ее радовало. Ее, вообще, последнее время все радовало. Новая школа, новые коллеги, новые будущие ученики. Школа, в которой ей предстояло работать, а Олегу учиться, находилась в двух кварталах от них. Конечно, это расстояние не шло ни в какое сравнение с расстоянием до школы в Серебристой Чаще. Школа в поселке была видна из окна их квартиры, что всегда стирало грань между работой и отдыхом. Маргарита Васильевна возвращалась с работы и не могла стать снова самой собой, снова обычной женщиной, потому что из окна она видела кабинет учительской или своих учеников, на которых нужно влиять, которых нужно исправлять, корректировать, контролировать. Может это и сделало отношения между нею и Олегом такими искусственными, похожими на сценку из детского спектакля. Из-за того, что она всюду и везде вела себя одинаково. В школе и дома Маргарита Васильевна играла роль образцовой преподавательницы русского языка и литературы и ответственного классного руководителя, который бдит за нравственным обликом своих учеников. Стоило ослабить тогда контроль, стать настоящей, обычной мамой, которая может вспылить и не обязана всегда вежливо улыбаться. Но все в прошлом, слава богу!
