В дверь постучали, и после разрешения войти в кабинет вошёл высокий мужчина. Он не был молод, на лице морщинки, в густых чёрных волосах чуть ниже плеч вьются белые пряди. Было видно, что он немного прихрамывает, опираясь на чёрную трость с рукояткой из белой кости, вырезанной в форме оскаленной морды волка. На правой руке один единственный перстень с красным магическим камешком. Одет он был в чёрный костюм с выглядывающей белой стоечкой воротника рубашки. Единственное, что не вязалось с его хмурым образом, была нежно-голубая ленточка для волос, аккуратно спрятанная в нагрудном кармашке его сюртука, там, где обычно лежал маленький белый платочек, а теперь выглядывал краешек атласной ленты. Увидев её, женщина нахмурилась и поджала губы, словно эта милая вещичка напоминала ей о чём-то далёком и запретном.
- Зачем пожаловал, Себастьян? - устало спросила женщина, отворачиваясь вновь к окну и не замечая, как он низко поклонился ей.
- Госпожа...
- Мы с тобой не на совете, так что не стоит так официально со мной обращаться. Садись, и пусть эти трусливые шавки истекут желчью, день и ночь наблюдая за мной. Ждут, не дождутся, когда костлявая придёт за мной, чтобы отдать власть оной из своих марионеток.
- Майя, - мужчина только тяжело вздыхает, присаживаясь в кресло напротив неё и доставая сигару. - Они не имеют права распоряжаться всем этим, и тебе прекрасно известно почему.
- Разумеется, но также мне известно, что у меня нет живых наследников. Мой род прервётся на мне, и Тьма в кой-то веке отдаст всё кому-то из высших рас, - безразлично проговорила она, щёлкая пальцами и создавая маленький шарик тёмного пламени перед носом своего посетителя. В другое время его вредная привычка её жутко раздражала, а сейчас не осталось ничего, только непонятная горечь.
- Если ты ничего не предпримешь, то именно так и будет.
Горький дым поднимался вверх, и по кабинеты довольно быстро распространился этот запах дорогих сигар, заставляющий женщину только морщиться. Или, может быть, это было из-за его слов?
- Не порть мне настроение ещё больше, Себастьян. Выкладывай, зачем пришёл.
- Ты как всегда не гостеприимна, моя госпожа... - его слова были похожи скорее на иронию, но она не стала обращать на них внимания, как и на этот едкий горький дым. - Тебе прекрасно известно, что в наши земли движется ещё одна светлая команда.
- У нас с Актеоном нейтралитет.
Всё тот же безразличный тон, которые начинал его выводить из себя. Сколько можно? Да она же заперлась в своей боли, как в скорлупе, и чем больше проходит времени, тем сильнее она истерзает свою душу, пока от неё не остаются только ошмётки.
- Донесения показывают обратное. Не имею понятия, какую игру затеяли наши покровители, но это явно не усилительная прогулка, - его терпение явно было на пределе, что проскальзывало в недовольных нотках голоса.
- Дай угадаю, они идут к пограничному храму, - Майя впервые за весь разговор посмотрела на него, и Себастьяна невольно передёрнуло от её взгляда, словно в саму бездну заглянул. - Вечная игра, кто кого убьёт. И почему именно этот храм приписывают Тьме?
- Они вполне могут добыть оружие против тебя.
- Не смеши меня, ты моя правая рука, а не провидец. Сам знаешь, с сознанием шутки плохи, а пришедших туда ждёт безумие. Сама богиня заговорила этот храм, чтобы ничто из этих демоновых артефактов не попало в руки живых. Это было единственным местом, где мы спрятали слабости друг друга.
- Не смотря на твои слова, я бы послал туда элитный отряд. Есть вероятность, что там будет посвящённый свету.
- Ничто не спасёт из лабиринта иллюзий, даже столь... неприятный обряд.
- Согласен, но мне нужен твой приказ. Сама знаешь, что без него я бессилен что-либо сделать перед советом. Я вообще не понимаю, почему ты его держишь и позволяешь так ограничивать свою власть.
Его госпожа молча открыла окно, впуская в душное помещение морозный свежий воздух и раскидывая лежащие на столе бумаги по всему кабинету. Но ей не было до этого дела. Кому нужны какие-то жалкие бумажки, когда речь идёт совершенно не об этом? Она хотела что-то сказать, когда в кабинет просунулась беловолосая голова, а следом и подростковая фигурка девушки в тёмно-синем платье чуть ниже колена. На светлом личике расплылась совершенно счастливая улыбка, а тёмно-синие глаза будто бы озарились внутренним светом. При виде её даже у этой женщины на лице появилась вполне доброжелательная улыбка, да и как можно было не улыбнуться, глядя на это сияющее внутренним светом существо.
- Бабушка! - воскликнула девушка, бросаясь к ней и крепко обнимая. Обращение вызывает у мужчины недовольную гримасу, да и его госпоже явно не нравится это, но долго сердиться на это дитя даже у неё не получалось, как и у всех.
- Алисья, сколько можно говорить, чтобы ты не звала меня так, - тихо сказала женщина, всё же проводя рукой по гладким как шёлк белоснежным волосам, как когда-то давно она делала это со своими дочерьми, которых уже давно не было в живых.
