«Второй этаж, Малый зал». Она спряталась за портьеру у первого от двери окна. Подойти ближе не смогла себя заставить: несмотря на тренировки, зрелище сотни служителей ордена одновременно повергало ее в ужас.
Она опоздала. Собрание уже шло. Латэ заканчивал читать какой-то документ, и в зале поднимался смешанный гул: голоса несогласия с одной стороны, аплодисменты с другой. Старик постучал по столу, требуя тишины, огласил подпись:
- Корнелий Крас, герцог Сатурский.
Он закончил, и шум поднялся невообразимый. Мира осмелилась пройти вперёд несколько шагов:
«Что там было, в документе? Не о новом ли избранном речь?»
Латэ поднял руку, нестройный хор постепенно смолк.
- Аспер, я слышал вас. Скажите для всех, - обратился он к какому-то человеку во втором ряду.
- Полагаю, что выражу мнение большинства, - смело сказал Аспер. - Этот шаг – разрушение основ, он ставит под сомнение суть клятвы, так что за ним? – хаос! «Она достойна!» Как carere morte она достойна только смерти!
- Её пропускает покров, - сказал глава ордена, и одобрительный гул, поднявшийся после слов Аспера, стих.
Разочарование Миры было велико. Нет, похоже, речь не об избранном - о carere morte. «Её пропускает покров», – Значит, либо о Мире, либо о предательнице Диос: для бывшей охотницы, ныне вампирши, покров также не был преградой.
В зале дискуссия продолжилась. Поднялся Герберт Морено – глава научной группы ордена, весьма пространную речь начал с утверждения о том, что вампиризм – род болезни. Редкие возражения быстро стихли, многие зашикали. Архивариус Сотто и ещё несколько человек покинули зал, тем самым решительно выразив своё несогласие… А Морено продолжал утверждать, что carere morte – не мёртвые: их сердца бьются, пусть в ином ритме. Он рассказал о необычных клетках, которые находят только в крови carere morte, и предположил, что эти клетки инициируют все странные процессы в теле бессмертного. «Напомните ещё, что заражение происходит через «перенос крови!» - фыркнула вампирша. Учёный закончил, и посыпались дополнения, комментарии. «Системная болезнь»…
Но поднялся кто-то в дальнем конце зала, громко крикнул:
- Спросите Гидеона Дорра! Клауса Биена! Паулину Латэ! - спорящие умолкли, а он продолжал без передышки, - Амелию Вайн! Антона Аргуса! Гая Дигнуса! Глорию Дэтер! Денниса Мелиса… - он осёкся. - Они молчат! Кто их убил? Вас кто-то обманул, вы приняли за человека всё того же зверя! Вы даруете ей прощение после того, что она сделала?! Вы верите в раскаяние carere morte?! Да, это разрушение основ. Будьте милосердны к тем, кто молчат.
Дара Меренс сидела недалеко от этого оратора. Она неподвижно, пристально, как когда-то на Миру, теперь смотрела на Латэ. Кто-то из первого ряда предложил:
- Давайте устроим голосование.
- Оно ничего не решит, слово Краса уже есть, - заметил Латэ. - Но… пусть так. Предположим, что это решаем мы. Правом голоса обладают все, прошедшие посвящение. Голосование открытое.
Охотники воодушевились. Возражения были: кто-то предлагал лишить права голоса тех, кто пришёл в орден в последние шесть лет: «они плохо понимают ту ситуацию», но новички возмутились и легко перекричали недовольных, беря не числом, но молодым задором. Другие, и среди них Доминик Конор, призывали к закрытому голосованию.
- Итак. Кто согласен с решением епископа? – Латэ показал бумагу, которую читал в начале собрания: один лист, красная печать. Поднялось довольно много рук. «За» проголосовала едва ли не треть собравшихся, в основном, молодые.
Глава ордена хитро улыбался:
- Теперь, кто из тех, кто согласен, готов поручиться за неё?
В зале возникла небольшая заминка. Многие руки опустились, но опустившим явственно было стыдно. Кто-то колебался. Дара Меренс осведомилась:
- Первый раз я была против, а сейчас мне можно быть «за»?
- То есть, вообще-то, против, но поручиться, если необходимость настанет, готовы? - довольно спросил Латэ. - Да, можно. Похвально! Как я сказал, голосование ничего не решает. Решение покровителя ордена уже есть, и мы его принимаем. Все должны понять, - его голос легко возвысился, - это – не предательство, не разрушение основ. Основа основ цела: её принимает Защита этих стен.
- Следующий общий вопрос, - объявил Краус. - Вопрос извечный: Западная Пенна… Бовенс?
Родерик начал сообщение, и Мира покинула зал. Она спустилась вниз, помедлила у библиотеки, но предпочла выйти на улицу: поднявшуюся злость нужно было рассеять.
Парк был пуст. Мира прошлась знакомыми тропками тренировок, свернула к часовне. Белое невысокое здание стерегли рябины.
