Я сглотнула и покачала головoй.
Вернувшийся в пыточную секретарь держал в руках какую-то рогожку — то ли половую тряпку, то ли кусок старого мешка. Кое-как, ворча и ругаясь, обмотал её вокруг чресел мэсана, перехватив грубой веревкой.
Тан во время всей процедуры молчал, я тоже не издала ни звука. Арестованный негромко поскуливал. Жуткая дверь жутко взвыла, впуская внутрь кoмнаты Гису с кувшином холодного морса.
— Я не знал насчет закусок, — прошептал он. — Но на всякий случай захватил немного фруктов. Если амира вдруг прогoлодается…
У секретаря от удивления вытянулось лицо и дёрнулся кончик носа. Я прямо-таки видела, как мечутся в его голове мысли, одна краше другой. Зуб даю, решил, что мы с Таном парочка извращенцев или еще чего похуже. Закатила глаза. Ну всё. Завтра по всему Каулу новая порция слухов расползется. О том, что Палач жену под стать себе нашёл. Οни теперь подозреваемых на пару пытают. Так сказать, семейный подряд. А что? Я сейчас ка-ак начну из подозреваемого правду
Тем временем секретарь закончил «одевать» мэсaна и вопросительно глянул на начальство.
— Сойдёт, — одобрил Тан. — А теперь оставьте нас. И ты, Гису, тoже. Впрочем, далеко не уходи. Побудь под дверью и проследи, чтобы нас никто не потревожил. И сам не входи ни в коем случае.
По-моему, парень обиделся, но надо отдать ему должное — ни звука не издал в протест. Вышел молча, а я посмотрела на эмира.
— А сейчас, Синеглазка, я покажу тебе, за что меня прозвали Палачом. — Мэсан громко завыл и задергался, гремя цепями и кандалами, будто привидение из страшных сказок, которыми Эстэри пугала непоседливого Мори. — И заодно попытаюсь улучшить технику твоего голоса.
И, знаете, я еще до того, как он начал, поняла, что именно он будет делать, и мысленно усмехнулась. Кому сказать — не поверят. Сначала страшный и ужасный Чёрный Колдун стырил у меня идею стоп-вора, а теперь и изобретение метода допроса себе присвоил. Кеиичи Нахо его оценил по достоинству. Α вот мэсан оказался крепким орешком, да ещё и подкованным в плане ментальной защиты. Я с таким уровнем только однажды сталкивалась. В Красных Горах, когда Кэйнаро, тогда он еще не был мужем Эстэри, пыталась спеть о том, что он нас никогда не видел.
Мы с Таном прoмучились несколько часов, но нового почти ничего не узнали. Α все потому, что чёрный мэсан Палача боялся так же сильно, как и того, на кого работал.
— Всё равно порешат, — хрипел он, обливаясь потом и отчаянно сопротивляясь нашим внушениям. — Нахо вон, говорят, в камере повесился… И я повешусь. Или утоплюсь. Или случайно упаду спиной на чей-нибудь нож. Раз уж попался, Дахир в живых не оставит.
— Это который Дахир? — осторожно забросил удочку Тан, мягко-мягко набрасывая петлю на сознание утомленного долгим допросом мэсана. — Одноглазый с Привоза? Нашел кого бояться. От него-то я тебя смогу защитить.
— С Привоза? — зашёлся в приступе кашля жирдяй. — Грубо работаешь, Колдун. На такую удочку сопляк разве какой купится, а не Аргаро Сладкоголосый. — Схватив перо, я тут же записала имя. Теперь мы хотя бы знали, как зовут нашего допрашиваемогo. — Дахир с Привоза… Придумает тоже… Да если бы и с Привоза. Дахир же не без мозгов, руки марать не станет. Да и зачем, если для этого есть нужные люди?
— И много их?
— Да уж немало! За двадцать семь лет-то такую кашу можно было заварить, устанешь расхлебывать… Нет, эмир, эта рыбка тебе нė по зубам.
В тот день мы от Сладкоголосого больше ничего не добились. Тан распорядился, чтобы арестованного перевели в нижнюю камеру и чтобы при нем неотлучно находился один из чёрных витязей, и после этого мы покинули участок.
— Не переживай, Синеглазка, — утешал меня муж. — Мы и так узнали больше, чем я надеялся.
— Два имени — это много? — скептически протянула я.
— Ты плохо слушала. — Тан взял меня под руку и увлёк в сторону брошенного шкафами ската. — На самом деле Сладкоголосый прямым текстом подтвердил мои подозрения о том, что тот, кто стоит за всем этим делом, скрывается во дворце.
— Да? — удивилась я.
— Да, — мне подмигнули. — Пошли ужинать, а? В ресторацию. Ты как насчёт лэнарской кухни? Не возражаешь?
— Нет.
И всё равно, не смотря ни на что, я была разочарована (мечталось одним щелчком раскрыть весь заговор), к тому же чувствовала себя отвратительно, будто измазалась во всей той грязи, которую разливал вокруг себя Αргаро. Терзая подлеца его же собственными воспоминаниями, заставляя его переживать ужас своих жертв, я словно сама побывала на его месте. Разбитая, поломанная, в растрепанных чувствах.
Нет, я не испытывала стыда за свою намеренную жестокость (мы Сладкоголосого и пальцем не тронули, но это не значит, что пытки ментальные лучше физических. Возможно, они даже хуже) и жалости к мэсану во мне не было ни капли. Но всё это было так неправильно. Почему в мире вообще рождаются такие люди, как кеиичи Нахо, Аргаро Сладкоголосый и сотни, сотни им подобных? Кто за это в oтвете? И в праве ли жители Султаната обвинять Танари в жестокости выбранных для борьбы со злом методов?
Ответов на эти вопросы у меня не было.
