Елена говорила, а я рассматривал ее лицо. Вблизи Куприна выглядела красивее. Светлые прямые волосы собраны в хвостик, лицо утонченное, но измученное. Вела она себя очень просто. Я почувствовал: она мне симпатична. Но испытывать к ней расположение было опасно для дела.
Я спросил:
– Вам нужно что-то из мебели?
Куприна закивала.
– Да, да. Я хотела узнать, можно ли заказать полочки со стеллажом?
Она достала из кармана листок с рисунком. Протянула мне. Пальцы у нее дрожали.
– Примерно такие. Под ящички с землей. Хочу выращивать зимой салаты. Стеллаж можно купить в магазине, но хотелось бы что-нибудь оригинальное и удобное. Вот, решила посоветоваться с вами.
Я взял со стола очки. Надевал их редко, но в той ситуации захотелось выглядеть перед Куприной солиднее. Мальчишество, конечно.
Рисунок мне понравился. Стеллаж был не очень сложным, но с изюминкой, такой за пару дней не сделаешь. Нужно признать, Куприна чувствовала стиль.
Провидение снова помогало мне. С этим заказом у меня появилась возможность поближе приглядеться к писательской семейке.
– Очень интересный дизайн, – одобрил я. – И раз вы хотите ставить на полочки ящички с салатами, то там и вода будет капать, и вытирать часто придется. Предлагаю сделать все из более крепкой древесины, например, из азобе. Что скажете?
На лице Елены промелькнуло любопытство. Она заулыбалась.
– А это что такое? Будет красиво?
Неожиданно для самого себя я предложил:
– Давайте пройдем в мастерскую, покажу материал.
Я спускался по ступенькам. Елена шла за мной. В голове крутилась соблазнительная мысль: стоит мне захотеть – и Куприна не выйдет из подвала.
Я включил верхний свет. В мастерской было несколько незаконченных заказов. Елена огляделась. Подошла к столу из тикового дерева, потрогала.
– Красота какая! – восхитилась она. Потом увидела шкафы и тумбочки из зебрано. – Ух ты, какое все полосатое! – Зебрано всех приводит в восторг. У него очень интересная структура волокон и цвет. Я рассказал об этой древесине, объяснил:
– Заказчик большой любитель стиля ампир.
Елена внимательно посмотрела на меня, перевела взгляд на ноутбук возле верстака.
– Удивительно, а я и не подозревала, что рядом с нами живет такой талантливый мастер; постоянно ездим с мужем мимо вас, а чей это дом – и не знали.
Несмотря на простоту, все-таки мелькало в ее манере общения что-то барское. Я начал понимать, почему поселковые относились к Куприным с неприязнью. Но меня это не задело. Мне подумалось тогда: большой вопрос – кто с кем рядом живет: я с вами или вы со мной.
Показал древесину азобе для ее полочек. Ей, конечно же, понравились его коричневые и красноватые оттенки.
Потом я сказал:
– Елена, смогу сделать ваш заказ к концу следующей недели. Оставьте свой номер.
Она кивнула.
– Конечно, конечно.
– Как будут готовы – позвоню и привезу их.
И сразу же пояснил:
– Нужно будет на месте посмотреть, как они впишутся в интерьер, да и потом мне всегда спокойнее, когда я вижу, что все сделал правильно и клиент доволен.
Елена заулыбалась.
– Замечательно! Спасибо вам большое, Владимир. Всем порекомендую вас при случае.
– Постучите по дереву, чтоб не сглазить, – пошутил я. – Хотите кофе? Перед вашим приходом я как раз собирался варить.
Наверное, кофе был лишним. Куприна заторопилась.
– Благодарю, но мне пора домой. Куча дел. И вас не хочу отвлекать от такой волшебной работы.
Она дала мне визитку. Я проводил ее до ворот, на ходу мы обсудили мелочи и цену. Елена села в машину, развернулась и поехала к себе. Я закрыл дверь и побежал в Катюшину спальню. Когда я взглянул в бинокль – Куприна уже заезжала во двор. Машина скрылась в гараже. Я сел на кровать. Нужно было успокоить сумбур в голове и все продумать.
Я разозлился на себя за кофе. Наверняка, Елена решила, что приглянулась мне. Впрочем, это ничего не меняло. Главное – появилась возможность попасть в дом Куприных, осмотреться, запомнить расположение комнат.
Все-таки ее визит сильно сбил меня с толку. Долго не мог найти причину растерянности. Потом понял. Пока я не знал Куприну лично, мне было легко не замечать в ней человека. Она находилась от меня на расстоянии. Я мыслил о ней как о некой вещи, которую следовало уничтожить. А теперь все изменилось, и вещь оказалась живой.
С моим отцом вышло по-другому. Он убил нашу маму, ломал жизнь и сестренке, и мне. А вот Елена Куприна ничего плохого нам с Катенькой не сделала. Она была лишь средством для справедливой кары.
Но мучиться этими чувствами смысла уже не имело. После убийства ее сына я все равно не жил бы спокойно. И оставить дело незавершенным я тоже не мог. Единственное, что помогало мне каждое утро вставать с кровати, двигаться, работать и думать, – это желание увидеть Куприна в тот момент, когда он осознает, как гибель Катюши связана со уничтожением его семьи.
К концу следующей недели я закончил стеллаж с полочками. Но Елене звонить пока не стал. Решил дождаться, когда писателя не будет дома. Требовалось сделать слепки их дверных ключей. Я проехался до Калуги и купил в канцтоварах пачку пластилина.
