– Согласна. Но предостеречь они всё же могут и должны, если им не безразлична твоя судьба и они тебя действительно любят. Вот ты предостережешь своих близких, Кир? Тебе ведь не безразлична судьба Лёши? – я немного обгоняю его и начинаю идти перед ним вперёд спиной, продолжая разговор.
– Он уже взрослый мальчик, я не лезу. И к себе с советами лезть не позволяю.
– Хм. Кир, вот все три дня, что я тебя знаю, у тебя на лбу как будто большими буквами написано: «НЕ БУДЬ БЛИЗКИМ!», «НЕ ПРИНАДЛЕЖИ!», «НЕ ЧУВСТВУЙ!» Скажи, ты со всеми такой?
Он останавливается. Наклоняет голову набок и снова прищуривается, внимательно вглядываясь в мои глаза.
– Слушай, чего ты хочешь от меня?
– Эммм …, – я решаю ответить уклончиво, зайдя издалека, – Хочу тебя понять: какой ты, что тобою движет.
– И как – удаётся?
– Пока не очень. Но я всё ближе и ближе к решению.
– Ты так обо мне говоришь, словно я охренеть какая сложная головоломка. Нет. Ну, правда! – усмехается, – Я такой же, как и все мужчины. Не больше – не меньше. Просто со своими тараканами. Так они есть у всех, только у каждого свои. Вот вас женщин реально фиг поймешь! Вы – с другой планеты.
Продолжаю пятиться спиной вперёд.
– Женщины с Венеры. Мужчины с Марса, – хихикаю, вспомниная очень известную одноимённую книгу Джона Грея [2], – И у всех свои тараканы.
– Вот-вот! Осторожно! Иди лучше нормально, я тут днём выбоины крупные в асфальте замечал.
Разворачиваюсь и продолжаю вышагивать рядом с ним.
– Знаешь, зря считаешь, что ты такой же, как все. Каждый человек уникален. А ты мне интересен не только как сексуальный партнёр, но и как личность, – признаюсь честно, – И чем больше я тебя узнаю, тем больше интересен.
Опять останавливается, и я останавливаюсь тоже. Смотрит на меня сначала недоверчиво и удивлённо, но потом улыбается – тепло и открыто.
– Что?
– Это взаимно! – произносит с чувством и продолжает идти дальше, оставив меня чуть позади.
В несколько быстрых шагов догоняю. Поворачивает голову, мы сталкиваемся взглядами, и улыбаемся друг другу.
Через пару минут добираемся до места назначения. Кир останавливается чуть поодаль от ворот. Я делаю несколько шагов вперёд, как и вчера нажимаю код на калитке, открываю, и оборачиваюсь. Он стоит, спрятав руки в карманах штанов, и угрюмо смотрит мне в след. Опускаю глаза. Глубоко вздыхаю и делаю приглашающий жест головой.
– Давай поднимемся ко мне на веранду и ещё поговорим? Зайдешь?
Всё так же, не касаясь, и почти не глядя друг на друга, мы пересекаем двор под любопытными взглядами его обитателей, поднимаемся по винтовой лестнице на второй этаж дома, на большую деревянную веранду, которую я делю со своим соседом. Из мебели на ней одна большая тумбочка для посуды, с электронным чайником на ней, два деревянных стола и пластиковые стулья.
Я извлекаю из холодильника бутылку вина и ставлю её на стол.
– Хорошее вино. Будешь?
Он кивает. Бокалов здесь нет. Только чайные чашки. Достаю их из тумбочки. Кир открывает бутылку и наливает по трети чашки. Сажусь на стул. Согнув ноги, прижимаю их к себе. Несколько крупных глотков.
– У тебя царапины, – Кир проводит пальцем по небольшим ранкам на моих коленях.
Первое лёгкое касание после моего ухода к машине от развалин в бухте Чалка, если не считать тот оберегающий жест, задвигающий меня рукой за свою спину в начале разборки в «Бубнах», и то прикосновение, когда он потянул меня к себе из гомонящей группы «чёртиков из табакерки» и сжал мою руку, переплетая наши пальцы. Непроизвольно морщу нос, и опускаю босые ступни с края стула на пол, замечая, как моё уклоняющееся движение и гримаса вызывают мимолётную тень на его лице.
– Да. И ещё синяки на запястьях, спине и в районе копчика. И губы немного болят. Удивительно, что следов на них не осталось! – кидаю на него красноречивый взгляд, замечая, как тень появляется снова, – А это всего лишь от падения при первом неудачном взлёте на параплане.
Допиваю вино. Он тоже не тянет с тем, чтобы разделаться со своим.
– Налей мне ещё.
Недовольно хмурится, но наливает.
– Зачем так частишь с вином?
– Мне нужно расслабиться.
Кивает, словно своим ответом я подтвердила его догадку.
– Тебе теперь нужен алкогольный допинг, чтобы продолжать со мной общаться?
– Возможно и допинг. Я к такому не привыкла, знаешь ли! Я привыкла к другому.
– Ты привыкла к другому типу мужчин. А то, что ты чувствуешь – это нормально.
– Нормально? Да откуда ты знаешь, что я чувствую?!
– Я тебя теперь пугаю?
– Скорее нет. Меня больше пугает моя реакция – слишком интенсивное удовольствие от твоей грубости и стремления подчинить. Ты на меня странно влияешь, но я так больше не хочу.
