Длительная пауза. Кир задумчиво покусывает нижнюю губу, принимаясь играть указательным пальцем левой руки с приоткрытой крышкой сигаретной пачки на столе. Я кручу большим пальцем правой за ручку чашку, в то время как пальцы левой теребят прядь волос. На ручке сверху небольшой скол. Вспоминаю, как где-то читала, что японцы относятся к чашке, как к живому человеку. Разбитую чашку тщательно скрепляют серебряными скобами или склеивают специальным составом, оставляющим на ней золотые прожилки, которые ценятся не меньше, чем шрамы на теле воина. Сколы заполняются золотыми пломбами, которые так и называются – «вставные зубы», или закрываются лаком. [3]
– Человеческий мозг – очень странная штука, – произносит Кир, наконец, – В нём центры боли и удовольствия расположены рядом. Страх и доверие тесно переплетаются. Поэтому я и сказал: то, что ты чувствуешь – нормально. Когда женщина видит в мужчине сильного партнёра, она на подсознательном уровне доверяется и стремиться подчиниться ему. Это нормально. А мужчина должен раскрыть её потенциал в этом. Но, согласен, – я потерял контроль вчера и перестарался.
– Перестарался? – вскидываю на него широко раскрытые от удивления глаза, – Ты считаешь, что всего лишь «перестарался»?
– Да – я виноват! Не следовало … так. Но тебя ведь это тоже дико возбудило. Не отрицай. Если бы я понял, что ты не хочешь, я бы не стал.
– Как это всё сложно! – резко выдыхаю и прячу лицо в ладонях.
– Да. Непросто, – соглашается он, – Так что же мы теперь будем делать?
– Да, меня возбудило. Очень! Но ты понимаешь, что ты меня унизил? – глухо произношу я, не отнимая лицо от ладоней, – Мне кажется, ты не понимаешь! До сих пор.
– Унизил? Хм … Я этого не хотел.
– А чего ты хотел? Поставить на место? Показать, что тебе, как мужику можно всё, а женщина в твоих руках должна только подчинятся и молчать? – мой голос снова предательски дрожит.
– Нет, – глухо звучит в ответ, – Я же сказал – сорвался! Потому что ты на меня тоже странно влияешь. Но, давай уже закончим с этой темой! Я всё понял.
На пару минут воцаряется молчание. Я успокаиваюсь и медленно потягиваю вино из чашки, раздумывая, что теперь делать.
– Так что же дальше? – наконец, прерывает молчание Кир.
– Дальше?
– Ну, ты хотела только поговорить, чтобы разобраться с этим и всё?
– Не всё … Я же сказала – ты мне интересен не только как сексуальный партнёр. Но секса с тобой я хочу ещё. Только не так грубо и не так быстро. И одень в следующий раз презерватив, как и раньше, – я хочу, чтобы ты кончил внутри меня, а не на моё платье.
В ответ он смотрит как-то странно. Лёгкая полуулыбка, ещё не достигнув губ, трогает уголки его глаз и мне кажется, что в них появляется выражение не только удивления, но и восхищения. Но тут же он наклоняется ко мне, зажимает между большим и указательным пальцем мой подбородок, устремляет на меня сверлящий взгляд, и глубоким голосом, в котором звучит металл, с расстановкой, словно вдалбливая мне в голову свои слова, произносит.
– Хорошо, но больше никогда не разговаривай со мной таким тоном, как тогда! И не неси подобную чушь – тебе это не идёт! И, уж тем более, не распускай руки!
Впервые физически ощущаю всем известную идиому «мороз по коже». Не мурашки, а именно мороз. Но, тут же включается извечная защитная реакция: когда меня что-то сильно волнует, тревожит или раздражает – я начинаю язвить.
– Пффф… Кто бы говорил про руки! Я уж молчу про …
– Замолчии! – протяжно прерывает он, скривив в недовольной гримасе своё красивое лицо, отпускает мой подбородок, размашисто откидывается на спинку стула, и с улыбкой повторяет, – Как же ты меня достала!
Пока мы разговариваем на этой веранде, между нами, как и раньше, продолжает витать напряжение желания, но теперь, когда мы начали маленькими осторожными шажочками узнавать друг друга, оно не превалирует, оно просто есть и ждёт нужного момента.
Очень хочется прохладной воды. Достаю из холодильника бутылку без газа, предлагаю Киру, наливаю нам в чашки и маленькими глоточками потягиваю из своей холодную освежающую жидкость. Кир быстро разделывается со своей водой, не торопливо выкуривает сигарету, тушит окурок, подносит руку к лицу и задумчиво поглаживает подбородок.
Молчим.
Я ставлю пустую чашку на стол и кладу свою руку рядом. Мой сёрфер пару секунд смотрит на неё, а потом осторожно накрывает своей, переворачивает и принимается обводить большим пальцем линии на моей ладони. Это явно не только жест нежности, но и осторожный способ меня коснуться, чтобы проверить мою реакцию. Моё тело немедленно откликается мурашками, притаившийся внутри меня ночной мотылёк стремительно взлетает и начинает биться в солнечном сплетении, а внизу живота разливается возбуждающая тяжесть. Кир сразу же это чувствует и подаётся ко мне, близко, очень близко, опуская взгляд на мои губы, но на ступенях винтовой лестницы звучат чьи-то шумные быстрые шаги и мужской голос, напевающий какую-то весёлую песню.
