Нет, не кажется, потому что под моим внимательным взглядом он быстро опускает глаза, задумчиво, с тяжелым вздохом, принимается покусывать нижнюю губу, и продолжает молчать, словно не знает с чего начать разговор.
Надо ему помочь и с чего-то начать самой. С чего-то отвлеченного, а не основного.
– Я ценю то, что ты сделал в «Бубнах». Это был мужской поступок. Спасибо!
Пожимает плечами в ответ.
– Тут не за что благодарить. Как иначе? Я видел, что он к тебе прицепился и тебе это не приятно. И потом, он сказал отвратительную гадость. Такое нельзя спускать!
Чувствую, как напряжение уходит из него, как он начинает расслабляться.
– Ты слышал, что он сказал?
– Я прочитал это по его губам. И, если ты сомневаешься, … я не думаю так … о тебе.
Смотрю в его глаза и теперь вижу в них, как и у ворот моего дома вчера вечером, накал мрачного огня и тоски.
– А как ты обо мне думаешь? – срывается с губ.
Слышу, как дрожит мой голос, и состояние умиротворённого спокойствия покидает меня.
– Прости! – произносит отрывисто и тихо, хмуро опускает взгляд и закуривает.
– Почему ты сделал это … в Чалке?
– Я … не знаю, – пристально разглядывает огонёк своей сигареты.
– Не знаешь?! Ты не делал такого раньше … с другими?
– Нет! – сигарета подрагивает в его пальцах.
– Хм. Значит, так ты контролируешь свои эмоции?
Он резко и с усилием тушит окурок о гальку и устремляет на меня пронизывающий взгляд.
– Тебе было противно?
– Было очень одиноко, больно, я же спиной несколько раз ударилась о стену, и я была в шоке. А потом во мне взыграл характер и ... я не могла спустить тебе это просто так. Понимаешь? ... Но, противно – нет, не было. Потому что, … потому что это был ты. Хотя и не совсем ты.
– Хммм ...Не совсем я? Как это? И почему тебе было очень одиноко?
– Потому что тобой владели злость, ярость и похоть. А это не те чувства, которыми я хотела бы обмениваться с партнёром во время секса. Они на меня обрушились и словно утянули куда-то на дно, придавили. Ведь желание и похоть – они схожи по цели, но совершенно разные по сути. Я не хочу, чтобы ты ко мне испытывал такие чувства и считал за норму так со мной обращаться!
Кидаю на него вопросительный взгляд, мол "Понял, о чём я толкую?" Его глаза, на секунду встречаются с моими, и он пристыженно опускает их.
– Я понял.
Молчим. Долго.
– Знаешь, каждый раз с тобой – у меня было такое ощущение, будто я лишаю тебя девственности. Снова, и снова, – наконец тихо произносит он.
– Ну, в каком-то смысле, так оно и было, – отвечаю честно и теперь уже я в смущении опускаю глаза.
– Почему?
– Ты сам знаешь, почему, – снова поднимаю взгляд и сталкиваюсь с этими штормовыми глазами, замечая, как от этих слов в глубине их что-то дрогнуло.
– Ты простишь меня?
Медленно киваю, поднимаюсь на ноги.
– Я устала. Пойду к себе. Проводишь меня до дома?
Он тоже встаёт.
– Провожу.
Всю дорогу пока мы идём вдоль набережной, молчим и не касаемся друг друга. Когда сворачиваем от моря и проходим дальше по улицам до моего жилища, я, не выдержав напряжения этой вынужденной немоты, вспоминаю своё намерение его разговорить.
– Я тут пообщалась немного с Лёшей, когда ты ушёл из бара. Мне очень понравилось, что он не лезет с личными вопросами, но при этом даёт мудрые советы. У тебя замечательный друг! Тебе с ним очень повезло!
– Да. Знаю.
– А ему с тобой?
Кидает удивлённый взгляд, такого вопроса явно не ожидал. Несколько секунд молчит, но всё же отвечает.
– Знаю, со мной бывает сложно. Но я стараюсь быть взаимным с людьми, которых ценю, как могу.
– Да, поддержку близких друзей надо ценить. Знаешь, у меня есть близкая подруга, с которой мы дружим с детства. Уверена, что всегда могу ей довериться, и она поддержит, если считает, что я на верном пути. И, наоборот, предостережёт или даже отругает любя, если увидит, что на неверном.
– Верный и неверный путь – понятия во многом относительные. Что верно для одного – другому смерть, – возражает Кир, – Поэтому друзья и, вообще, близкие люди должны давать советы друг другу очень осторожно.
