– Ты чего это так быстро нагулялся? Ещё и пары часов не прошло. – весело интересуюсь я.
Он поднимает голову наверх, улыбается и разводит в стороны руки, пожимая при этом плечами, мол – да вот, как-то так! Нетвёрдыми шагами поднимается по винтовой лестнице. Я вновь продолжаю прислушиваться к молодой паре на летней кухне. К ним теперь добавился детский голосок.
– Мама, я не хочу картошку с котлетой! Хочу арбуз! – тоненько верещит он.
– Сначала надо съесть ужин, потом будешь арбуз.
– Не хочу! Почему нельзя сначала арбуз?
– Потому что десерт всегда кушают после еды, а не до.
– Но, почему? Разве нельзя наоборот?
– О! Ночное привидение? Классный прикид! А что это у вас тут ложка на полу валяется?
Оборачиваюсь и опускаю взгляд на склонившегося над чайной ложкой соседа.
– Оставь! Я подниму, – с моих губ срывается невольный смешок.
– Что хи-хи? В «брата», что ли кидалась? Достал своими нравоучениями?
– Нет. Скорее, я его достала на этот раз.
– Понятно всё с вами. Ну, ладно. Я – спать. Вам – продолжения нескучной ночи! Мне – спокойной! – это звучит хотя и с искренней улыбкой, но как-то немного ворчливо.
– Давай, отдыхай! – улыбаюсь в ответ я.
Олег скрывается в своей комнате. Соседняя дверь открывается и появляется Кир, с мокрыми после душа волосами, и обёрнутый вокруг бёдер полотенцем.
– Я слышал голос Олега. Он вернулся?
– Вернулся, но уже ушёл спать.
Подходит ко мне, обнимает и нежно целует в шею.
– Так рано?
Ну, он … что-то устал.
– Опять запойный крымский вечер?
– Что-то вроде, – улыбаюсь я.
– Никогда не понимал людей, которые с помощью алкоголя пытаются притупить свои проблемы! – с лёгким раздражением в голосе продолжает он.
– Почему сразу проблемы? Может быть, он просто так расслабляется? От напряжённых рабочих будней в Киеве, например.
– Это всё отмазки. Сильные люди расслабляются своими любимыми увлечениями, а не пытаются затуманить свой мозг всякой дрянью! – раздражение в голосе звучит более явно.
– У тебя кто-то пил из родственников? – срывается с моих губ, прежде чем я успеваю подумать, стоит ли это спрашивать.
Он не отвечает. Только отводит глаза, отстраняется, садится за столик и закуривает.
Усаживаюсь на стул рядом.
Мой взгляд падает в просвет между побегами девственного плюща, и я вижу в нём полную луну. От неё исходит мягкий белый свет, рассеивая вокруг черноту ночного неба.
– Знаешь, когда я была маленькая, я думала, что по лунной дорожке в полнолуние можно прямо по морю дойти до самой луны.
Голубые глаза устремляются на меня.
– Правда? Странно …
– Странно?
– Я тоже так думал.
– Да? А ты обращал внимание, как вода делает лунный свет живым? И эта дорожка, она такая зыбкая, ускользающая, стоит зайти в воду ей навстречу! Но, при этом, она движется вокруг тебя, обтекает, создает причудливые, невероятные образы на поверхности.
– Да. … А ты обращала внимание, если рядом с лунной дорожкой отражается свет ночного города – он мёртвый? Хотя он ярче и насыщеннее чем лунный. В нём как будто не хватает чего-то важного, без чего он пустой и безжизненный.
– И чего же в нём не хватает?
– Не знаю.
– А может быть в нём просто нет мистического смысла? Потому что он создан людьми, большинство которых никогда не стремятся познать собственной глубины?
– Хм. … Никогда не думал об этом так! В этом что-то есть. … Ведь действительно – всё то, что рождено природой на Земле и Вселенной в космосе, всегда несёт в себе какую-то ускользающую красоту и глубоко продуманный разумный замысел.
– Как странно! Именно об этом я сейчас и подумала. Ты прямо с языка снял!
Кир долго, молча, вглядывается в меня, облокотившись на стол, и задумчиво потирая пальцами подбородок. Чуть хмурится при этом почему-то, слегка приподняв одну бровь. Наконец, произносит слова, от которых у меня в очередной раз за эти дни моментально возникает эффект дежавю.
