"Он наглый, самоуверенный, эгоистичный, вредный, грубый, нахальный, впрочем, это уже кажется было", так она повторяла про себя, протирая полы, стирая, вытирая пыли, доставая пылесос, собирая портфель, два дня с утра до вечера, и, даже, кажется, во сне.
Дэйвид
Бл**ь! Да, что это такое?! У меня уже собралась целая коллекция из портретов этой девчонки, и каждый раз, когда я оказываюсь в своей комнате, прихожу в себя, тупо глазея на очередной "шедевр". Что со мной? Я даже Веркины портреты с такой регулярностью не писал. Наваждение какое-то. Самое тупое, что никто другой не получается так здорово. Я уже почти поверил в свою гениальность. Даже друг Александра, критик по образованию и владелец большой художественной галереи по профессии, который всегда брезгливо морщился, рассматривая мои работы, вдруг сообщил, что я не совсем бесполезный субъект.
Не, я точно не влюблялся, и как с этим бороться, знаю. Я пересплю с ней и мгновенно успокоюсь. Просто, трахну девчонку разок и отпустит, точно знаю. И точно знаю, что с ней я не буду "милым и легким", как ей хотелось бы. Даже не мечтай, красивая! Я сделаю так, что ты меня возненавидишь. Я уничтожу всю эту наивную радость в твоих глазах. Боже, как же она меня раздражает! Девчонка живет в мире иллюзий, совершенно не имеющих ничего общего с реальностью. Как же хочется, вытащить ее в реальный мир, окунуть милое личико в грязь и мерзость, чтобы она побыстрее рассталась с детскими надеждами и идеалами.
Вот интересно, если бы мы встретились, когда у нее вообще, все было прекрасно в жизни, до этого переезда, я бы, наверное, просто, придушил ее? Наверняка, тогда ее улыбка была еще светлее, а в глазах - еще больше любви к миру?
Обычно, я не бываю таким кровожадным, это ее отрицательное влияние. Обычно я показываю себя только с лучшей стороны, и со всеми бывшими подружками поддерживаю самые хорошие отношения. Я не обижаю девушек, даже самых никчемных. Надеюсь, этот случай - исключение. Просто, разделаюсь с ней и избавлюсь от кошмара.
Глава седьмая. Понедельник, 16 ноября 1992 года
Кому-то пора отвечать за свои поступки. Вот только кому?
Проснулась Аля, полностью уверенная в том, что Князев ей не нравится. Совсем. Она легко встала, приняла душ, быстро оделась и заплела волосы в затейливую косу. Завтракать не хотелось.
"Плохой признак", подумала она, "если я не хочу есть, значит, нервничаю. Но ведь я совершенно спокойна, и он мне не нравится!", на всякий случай еще раз повторила девушка.
Первое, что она увидела на выходе из подъезда, была его улыбка: Иван ждал ее на улице, как обычно без зонта. Похоже, их отношение к этому, необходимому большинству людей предмету, совпадало.
- Слушай, ты мне не нравишься! - с ходу озвучила Аля свои мысли.
- Это весьма печально! - улыбнулся Князев.
- Ты - наглый!
- Дерзкий, - поправил он.
- Грубый!
- Просто, называю вещи своими именами.
- Самоуверенный!
- Уверенный в себе.
- Противный, - уже не так уверенно продолжила она, или в списке значилось "вредный"?
Ванька засмеялся:
- Нежный, - шепнул он ей на ухо.
- Эгоистичный?..
- Влюбленный, как детсадовец...
- Мне два дня потребовалось! - возмутилась Аля, не поверив в признание ни чуточки.
- Чтобы убедить себя, как я тебе не нравлюсь? Может, стоило направить энергию в более позитивное русло?
- Например?
- Поискать во мне положительные качества...
Аля хмыкнула. Они были уже во дворе школы, где их ждали Дэйвид и Андрей, сестер видно не было.
- Что это ты такая довольная? - проворчал Дэйвид, правый глаз которого украшал огромный синяк.
- Мне Ванька перечислял свои неоспоримые достоинства.
- Надеюсь, он не забыл упомянуть удар левой?
- Забыл. Сам виноват, вести себя прилично надо. Больно?
- Уже нет, - засмеялся Дэйвид.
- Ему не привыкать, - поддел Андрей.
- Извини, я не жаловалась.
- Я знаю.
- Где девчонки?
- Верка не простила тебе мой подбитый глаз, а Лизка пошла физику сдавать.
- Ты серьезно? - озабоченно спросила Аля.
- Насчет физики?
- Нет, насчет Веры.
- Нет, конечно, у нее температура, она дома осталась. На самом деле, сегодня контрольная, никому не говори.
На втором уроке в классе появилась секретарь, потертая старушка с химической завивкой, и вызвала Князева к директору. Аля встревожено посмотрела ему вслед. Когда началась перемена, она, не выдержав, пошла к секретарю сама.
- Анастасия Семеновна, а Князев еще там? - махнула девушка в сторону двери директорского кабинета.
- Тебе то что?
- Анатолий Евгеньевич спрашивает, - не моргнув глазом, соврала она.
- Там.
- Что-нибудь случилось? - попыталась разговорить секретаршу Аля. Та, оглянувшись на дверь директора, не выдержала:
- Милиционер пришел!
- Что?! - поразилась Аля.
- И парень какой-то, не из наших, с гипсом, - понесло старушку.
Девушка сразу поняла, кто может быть этот "парень с гипсом".
- Ты что делаешь, туда нельзя! - закричала секретарша, но было уже поздно, Аля вошла в кабинет.
- Здравствуйте! - уверенно начала она.
- Ко мне нельзя! - пресекла директор.
