Райан повёл широкими плечами, едва поморщился, проверяя свою спину. Видимо, результат достаточно удовлетворил его. Он не грохнулся в обморок, изображение перед глазами противно не поплыло, и его желудок не собирался расставаться со своим содержимым. Все прекрасно! Хвала Богу! Вчерашний день едва не добил его, но ночь волшебным образом исцелила его тело и, наверное, душу. Барон, силился, сдерживая довольную улыбку, и снова поманил жену рукой, стараясь не вспугнуть, словно маленькую синюю птичку.
Даниэль поняла, что на этот раз ей не удастся сбежать. Это выглядело слишком нелепо и, конечно же, вызвало бы у мужа ненужные подозрения. Она поднялась с качнувшейся ветви, и стряхнула подол платья. Шла она медленно-медленно, и он едва не потерял терпение, но дождался, пока испуганная жена выйдет на каменную площадку двора и остановится перед ним. Девушка покорно склонила золотую головку, сцепив пальцы в замок и опустив руки к юбке лёгкого платья.
Он возвышался над ней, даря благодатную тень, своей фигурой великана. Хорошо-то как… Даниэль на какое-то время позабыла о своих страхах, отдавшись внезапному чувству безмятежности и покоя. Она даже прикрыла глаза, явственно ощущая, как мягкие крылья укутывают её, заслоняя от всего мира… такие мягкие… перья, скользнули щекотно по её щеке, она потянулась рукой, пытаясь убрать их, но натолкнулась на его ладонь, убирающую её волосы. Райан специально снял перчатку, боясь ранить её нежную кожу. Ветер испортил всю его работу, снова засыпая их шёлковым золотом.
— В чем дело, муж мой? Тебе нездоровится? — её голос был тихим, дрожащим.
В чем дело? Он что-то хотел спросить? Он не помнил. Он видел только её. В утреннем солнце, эта женщина казалась прекрасным видением. Боже, чем он заслужил право коснуться этого солнечного создания? Сам себе он казался серым куском холодного камня, что лежал у обочины дороги. И только лучи высокого небесного светила, снисходя порой до него, согревали его своим теплом. Это же маленькое солнце, отдавало все тепло без остатка, так щедро.
— Дорогой Господь…
— Ты хотел поговорить о Господе нашем?
Что? Он снова не понял и слова.
— Мы выступаем Даниэль, — он не узнал собственный голос.
Словно кость застряла в горле. Он прокашлялся, а она серьёзно поглядела на него, сминая подол платья.
— Должна ли я беспокоиться?..
— Нет! — он решительно мотнул головой, — этот визит не займёт у нас много времени. Дня два и мы вернёмся.
Она поникла, и он понял смысл её вопроса.
— Даниэль! — он поднял её голову за подбородок, вынуждая глядеть в глаза, — я даю слово, что через два дня, буду стоять на этом самом месте.
Она вспыхнула улыбкой, крепко ухватив руку, державшую её.
— Я выйду встречать тебя!
— Я знаю.
Как все замечательно складывалось! Он ничего не узнал, иначе обязательно заговорил об этом! Значит, это её шанс сыграть роль доброй жены!
— А теперь, ты должен принять моё благословение, муж мой! — она собралась с храбростью.
— Что же это такое? — Райан, инстинктивно прижимая ладонь к груди, проверил свой маленький свёрток, надёжно привязанный под доспехами. Его талисман всегда при нем. О чем толковала его маленькая жена, заливаясь румянцем, словно спелое яблоко?
— Наклонись, ты огромен, словно дерево! — Даниэль потянула его за рукава, призывая наклонить голову. Райан подчинился, склоняясь к её лицу.
— Что теперь? — его глаза тепло заискрились.
Она взяла его лицо в ладони и, подтянувшись на носочках, запечатлела звонкий поцелуй на его лбу. Шрам хорошо затягивался, чем порадовал её.
— Что же это было, позволь поинтересоваться? — он сдержал смех.
Она разочарованно топнула ногой. Он совсем глуп?
— Это благословение, которое добрая жена дарит своему дорогому мужу, выпроваживая его в путь! — она и сама не заметила, как перешла на крик.
— Выпроваживает? — он нахмурился, — ты оговорилась, Даниэль!
— Я знаю, что говорю, муж, и уж точно знаю толк в благословениях! Тебе они незнакомы, проклятый нормандец…
Закончить она не успела, Райан поцеловал её в губы. Мысли в её голове немедленно смешались. У него оказались удивительно тёплые губы. Его пальцы окунулись в прохладный шёлк её волос, стремясь удержать, когда необходимости в этом не было. Преисполненная неожиданного восторга, она совсем не хотела шевелиться. Поцелуй его был так нежен, ничего не требуя. Но после него Даниэль едва дышала, и неведомое желание загорелось в её груди.
— Вот то благословение, что мне знакомо, Даниэль… — проговорил он ей прямо в лицо, обдавая своим дыханием.
Райан прижался лбом к её макушке, чувствуя, как бешено, кровь стучит в висках. Что он творит?! Желая проучить её, он сам попался.
— Мы выступаем… — лучшее, что он мог сейчас придумать, это развернуться и широким шагом покинуть задний двор.
Он сжимал и разжимал кулаки, веля себе опомниться. Словно какое-то колдовство довлело над ним! Он желал одно, но словно заворожённый, делал с точностью наоборот!
