Через выход на задний двор, она побежала к прекрасному саду, шумевшему на свежем ветру. Погода сегодня баловала прохладой. Даниэль накинула капюшон тонкой, короткой накидки, скрывая лицо и, пробралась сквозь густые ветви яблонь. Таис уже ожидала её, охраняя две увесистые сумки.
— Прости, я немного задержалась, — девушка опустилась на колени, и открыла лаз, расположенный у самого основания каменной стены. Мягкая земля испачкала её колени, Даниэль пропустила вперёд кухарку, рассчитывая помочь женщине, и подтолкнуть, если потребуется.
— Ох, надо бы похудеть, а то, того и гляди, застряну… — кряхтя, Таис продвигалась к выходу из узкого лаза.
Даниэль выбралась следом, проворно вставляя поржавевшую решётку на место. Об этом лазе она знала ещё с детства, с тех пор, как обнаружила его случайно, в очередной раз, облазив все окрестности. Возможно, это отверстие в стене и не служило тайным ходом, поскольку пробраться через него, возможным было лишь ребёнку, или женщине, но Даниэль неизменно пользовалась им для своих вылазок. Она обтёрла испачканные руки о штаны, брезгливо снимая паутину с края капюшона. Они пробрались через колючие заросли шиповника к лесу.
— Надо вернуться раньше хозяина, моя хорошая! Иначе нам несдобровать! Ты представляешь, что он заявил, когда покидал дом?.. — женщина поправила широкую лямку тяжёлой сумки, перекидывая её через плечо. Кожаная полоса удобно легла меж её полных грудей, теперь не мешая движению.
— Что же он сказал? — Даниэль пробираясь знакомой тропой, все время поглядывала через плечо, проверяя удобно ли идти кухарке. В её возрасте было не до больших походов, но женщина упрямо и неутомимо путешествовала с ней.
— Велел утешать тебя, и кормить сладостями! Святой Боже, с чего наш хозяин решил, что ты девочка моя, слезами зайдёшься? Разве что, по поводу его отъезда, но так ведь не навсегда уехал! Десять лет прождала, так что уж, два денька подождать-то?
Даниэль немедленно залилась ярким румянцем, радуясь тому, что капюшон надёжно скрывал её лицо от посторонних взглядов.
— Что притихла? Тяжело нести? — Таис заботясь о своей госпоже, и сама остановилась, передыхая, и девушке показалось, что ещё немного и тяжёлая сумка перевесит кухарку и та перевернётся на спину, словно большой, ворчащий жук.
— Мой муж, несомненно, самый заботливый, из всех известных мне мужчин, Таис, — Даниэль прислушалась к лесу. Сегодня он был не таким, как обычно. Она не могла объяснить, в чем было отличие, но тревога вкралась, в её голову, не отпуская.
— И, несомненно, самый наивный… негоже так поступать с супругом, — сопела уставшая Таис, — бедняга боится из дома податься, считая, что ты не способна о себе позаботиться!
— Мы не одни, Таис, — девушка произнесла это медленно, тихо, отступая назад, рука её привычно сжала рукоять кинжала. Шум нарастал впереди, и оставалось только гадать, что двигалось на них из чащи леса.
День обещал быть свежим. Солнце светило по-прежнему ярко, высушивая росу в окрестных полях, но пряталось временами за высокими, серебристо-белыми облаками. Подъёмный мост был опущен и, группа охотников покинула замок, пересекая ворота. Люди были верхом, в окружении полных радостного ожидания собак. Старый Голлагэр сегодня, как и обещал, решил поохотиться. Беспокойный гость совсем одолел его, и он надеялся таким образом отвлечь горячего барона. Ещё вчера, ему доложили его охотники, что в одном из окрестных лесов они открыли кабана. Теперь все в сборе ждали только Хьюберта, чтобы пуститься в путь. В ожидании своего гостя, всадники коротали время весёлой болтовнёй и шутками. Их хохот разносился по пустынной округе.
Барон присоединился к мужчинам, всем своим видом показывая, что эта затея ему как собаке кость в горле. Он нервно поправил перевязь, перекинутую у него через плечо, удерживающую рог, искусно изготовленный из кости. У его чёрного седла был заткнут нож и кривой кинжал, предназначенный для снимания шкуры с убитого животного и потрошения.
Охота началась совершенно неожиданно для него, увлёкшегося своими мрачными мыслями. Они открыли след кабана, и пустили собак по следу, вскоре добравшись до убежища животного. Кабан понёсся вперёд, охотники и собаки за ним. Всадники грянули в свои рога так громко и пронзительно, что весь лес всполошился от звонких звуков. Зверь, слыша тревогу, бежал изо всей мочи.
