Пришло время отвечать за нарушение клятвы, данной тогда, когда риор Дин-Одел не ожидал, что жизнь вновь сведет его с лиори Эли-Борга, и подземные Тропы станут единственным путем спасения. Тогда клясться было легко, и в произнесенные слова верилось без всяких сомнений. Он никогда бы не нарушил данного конгуру обещания и не повел по запретному Пути Тайрада Эли-Харта. Но случилось то, что случилось, и Райверн стал клятвоотступником. Для дайр-имов, никогда не нарушавших данного слова, это было преступлением. А еще проклятый договор древности… Наверху уже забыли о нем, занятые междоусобицами и интригами, но внизу помнили каждую строчку и свято блюли условия. Впрочем, эти переживания были лишены смысла, если знающий Эолас оплошал…
— Таймир…
— Уже скоро, — ответил старший хранитель.
— Чтоб тебя пожрали твари Архона, — проворчал риор.
— Это ваши твари, Райверн, мне они не страшны.
Кейр тихо зарычал, но на Таймира это не произвело впечатления. Изгнанник вздохнул и покосился на меч, который нес в руке вместе с перевязью. Дайр-имы не опасались нападения. Во-первых, дотянуться до любого из них было сложно, а во-вторых, и это догадка заставила Райверна изумленно охнуть — это могло быть признак их доверия. Или же все-таки ему показывали, что он беззащитен даже с мечом в руке? Насчет последнего тоже было верно. Подземные жители чувствовали опасность. Они спокойно поворачивались спиной, но, если не желали, то не позволяли к себе приблизиться, словно у них были глаза на затылке. Всегда точно знали, что происходит позади, и хмыканье хранителя на жест удушения — лучшее тому доказательство.
Вопросов было много и ни одного ответа. Райверн скользнул взглядом по сторонам, но великолепие дворца оставило его равнодушным. Когда-то риор Дин-Одел силком заставлял себя не пялиться на красоты обиталища повелителя подземного мира, а теперь ему было плевать и на ступени, висевшие прямо в воздухе, и на витые колоны, на которых расцветали огненные цветы, и на невесомый золоченый орнамент стен. Все это потеряло свою прелесть. Остались тревога и растерянность.
И когда он вошел в залу, где на троне из танцующего пламени восседал конгур, Райверн огляделся пытливым взглядом, отыскивая единственную человеческую фигуру, которую хотел увидеть, и лишь после обратил взор на повелителя. Привычно склонился перед ним и вновь заскользил взглядом по сторонам, забыв о почтении.
— Райверн, — голос конгура прозвучал мягко и тихо, но призыв был мгновенно услышан.
Риор обернулся и вновь склонил голову:
— Прошу простить меня, великий, — произнес Кейр звенящим от напряжения голосом. — Я могу задать вопрос?
— Он мне известен, — ответил повелитель. — Обернись.
Кейр порывисто обернулся и выдохнул. Она стояла на шаг позади него. Спокойная, немного бледная, величественная и прекрасная, как никогда. А может это только казалось риору, и лиори была так же прекрасна, как всегда, но видеть живой блеск ее глаз было восхитительно, и ни одно из чудес верхнего и нижнего миров не могли сравниться с тем, как мерно вздымается ее грудь с каждым новым глотком воздуха, и любая из сладчайших песен звучала унылым напевом, когда в груди Перворожденной билось горячее сердце.
— Али…
Полустон — полувсхлип. И риор шагнул к ней, сжал плечи и навис сверху, жадно вглядываясь в знакомые черты лица.
— Ты, — прошептал он, не в силах отвести взгляда.
— Я, — тихо ответила она и обняла его лицо ладонями.
Ласково провела по щекам кончиками пальцев, тронула уголки губ и опустила ладони на широкие плечи риора.
— Ты отказался от спасения, — произнесла Альвия, глядя в глаза Кейра.
— Зачем мне жизнь без тебя?
— Ты так недальновиден, Райв, — ответила она. — Уже в который раз.
— Мои глаза видят только тебя, ты же знаешь, — сказал он с улыбкой. — Туда, где тебя нет, им смотреть не хочется.
Альвия улыбнулась в ответ, подняла руку и постучала пальцем по лбу риора. Он хмыкнул и пожал плечами:
— Таков уж есть.
— Иного и не надо, — ответила Перворожденная и отстранилась, разом напомнив, где они находятся.
Но никто не призывал их к порядку, не обвинял в неуважении, не гневался и не спешил наказать за то, что чужаки забылись. За ними наблюдали, изучали и не мешали делиться чувствами, ясно читавшимися в глазах риора и его госпожи. Однако Альвия шагнула вперед и чуть склонила голову, оказывая дань вежливости равной равному.
— Да хранят Боги властителя мира дайр-имов, — произнесла она сильным уверенным голосом, к которому привыкли боржцы.
В одно мгнвоение исчезла женщина, с нежностью смотревшая на дорогого ей мужчину, и ее место заняла лиори Эли-Борга Перворожденная Альвия. Исполненная достоинства и величия.
— И тебе благословения Хранителей, повелительница Предгорья.
