— Еще можно через прачечные, — заметил Ордман. — Они ведут к хозяйственным помещениям.
— Нет, — Вар отрицательно покачал головой. — От прачечных не попадем, нужно пересечь внутренний двор, а там как раз могут быть воины. В подземелье сейчас должно быть тихо. Узников нет, и заговорщикам они не нужны: или клятва, или смерть.
— Не согласен, — Дин-Солт сделал шаг на одну ступень ниже. — Мы не можем знать наверняка, что эти твари не воспользуются темницей. Внутренний двор сейчас с большей вероятностью пуст, чем подземелье.
— Итак, у нас разногласие, — подвел итог глава Тайной службы. — Это плохо. Мы должны прийти к единому мнению. Мой путь короче, а значит, возможность встретится с врагом сводится к минимуму.
— Длина пути и наличие врага не могут браться за величины в уравнении. Они не соотносимы и не имеют взаимосвязи, — усмехнулся Ордман.
— Не могу не согласиться, — кивнул Дин-Вар. — Тогда доверимся судьбе. Монетка?
— С ума сойти, — покачал головой Дин-Солт. — Мы — советники лиори Эли-Борга решаем, как спасем свои жизни при помощи монетки. Моя сторона с изображением Альвии.
— Ладно, беру варлаха, — не стал спорить второй советник. — Есть монетка?
— У меня монетка есть, — с неожиданной гордостью ответил Ордман. — Даже пять монеток. Только нет света. На ощупь будем решать собственную судьбу?
— А чем мы сейчас занимаемся? — невесело усмехнулся Дин-Вар. — Доставай свою монету, богач.
Дин-Солт коротко вздохнул и полез в карман. Вскоре выудил оттуда монету, накрыл сверху второй ладонью и потряс. После раскрыл ладонью и ощупал пальцем верхнюю сторону.
— Кажется, варлах, — тихо произнес он.
Дин-Вар нащупал в темноте монету, некоторое время изучал на ощупь и, наконец, кивнул:
— Варлах. Идем к подземелью.
— Идем, — согласился Ордман, но добавил: — Если я окажусь прав, и там нас убьют, значит, на том свете ты будешь мне должен.
— Что именно? — спросил Вар, возобновив спуск.
— Там разберемся, я еще не знаю, что там есть, и что с тебя стребовать.
— Все-таки ты корыстен, — с укоризной заметил Дин-Вар. — Такой молодой и такой злопамятный. Может, я веду тебя на встречу с предками, а ты препираешься.
— Я обещал Перворожденной оставить много маленьких Солтов, — возразил Ордман. — Если я не смогу исполнить это обещание, виноват будешь ты, за то и расплатишься.
— Сам виноват, надо было раньше жениться, — буркнул глава Тайной службы.
— Не обсуждается, — ответил Дин-Солт.
— Теперь из вредности тебя выведу, чтобы не доставал меня ни на этом свете, ни на том.
— Жмот. Лишь бы долги не отдавать.
— Всего лишь дорожу своим покоем и имуществом, на том свете тоже, — парировал Дин-Вар, и риоры вновь замолчали.
Позволив себе расслабиться в этой небольшой перепалке, прозвучавшей тихим шелестом на пустынной лестнице, мужчины скинули напряжение и теперь почувствовали себя спокойней и уверенней. Они спустились до последней двери, которая вела в переход, который вел к той части замка, где открывался вход к темницам. Дин-Солт вновь покачал головой, сомневаясь в верности избранного пути, но уже ничего не сказал. К чему? Решение принято, и теперь остается идти только вперед, уповая на Богов и на собственное везение. Еще на меч, вновь покоившийся в ладони. Советник коротко выдохнул и остановился следом за главой Тайной службы.
Дин-Вар присел на корточки перед дверью, приложился к ней ухом и некоторое время слушал, но ни единого звука не донеслось с той стороны. Риор посмотрел в скважину, что-то тихо проворчал и достал свои отмычки. Дин-Солт ждал. Он тоже прислушивался к звукам из-за двери, но пока не услышал даже шороха. Кажется, Вар оказался прав, и у казематов и вправду никого не было. Ордман покусал губы, но сомнение не исчезло, и он крепче сжал рукоять чужого меча.
Замок негромко щелкнул. Дин-Вар победно осклабился, взялся за ручку и успел немного приоткрыть дверь, когда Солт сжал его плечо и зашипел:
— Закрой.
В их сторону направлялись люди. Кто именно и сколько, пока было непонятно, и риоры затаились, продолжая прислушиваться. Вскоре они уже различили не отзвуки голосов, а отдельные фразы, а спустя несколько мгновений разобрались в том, что происходит.
— Она вернется и всех покарает! — выкрикивал голос, который мог принадлежать юноше лет пятнадцати-семнадцати. — Вы все сдохнете, ублюдки! Лиори не простит никого!
— Да закройте уже рот сопляку! — рявкнул грубый мужской голос.
Послышался звук удара, а после злой издевательский смех:
— Вы ведь боитесь ее! Все боитесь! А она придет, Боги мне свидетели, Альвия вернется и удавит вас на ваших собственных гнилых потрохах! Все сдохнете! Кровью умоетесь! Никого не про…
Голос юноши оборвался после нового удара, и до советников донеслось яростное шипение:
— Нет твоей лиори, сопляк. Все, исчезла, не вернется. Теперь у нас новая госпожа, и Эли-Борг склонится перед ней. А кто не склонится, тот может отправляться к Перворожденной.
— Лучше под ее знаменами там, чем на коленях перед сукой Эли-Харта здесь, — негромко, но твердо ответил еще один молодой мужской голос.
