Брежнев был болен многие годы, поэтому стремился выпестовать и протолкнуть наверх своих ставленников. Одним из них являлся Г. В. Романов. Двадцать третьего года рождения, он с 70-го года занимал пост первого секретаря Ленинградского обкома партии. Вторым претендентом считался В. В. Гришин, с 1967 г. занимавший пост 1-го секретаря МГК КПСС.
Не последним среди них был и К. У. Черненко, наверное один из самых близких, и потому авторитетных, фаворитов Брежнева.
Однако вождю не удалось сделать так, чтобы его место занял кто-то из этих троих. В результате закулисных интриг и соглашений к власти в стране пришел Ю. В. Андропов, который был гораздо способнее и грамотнее своих конкурентов. Он уже тогда в отсутствие больного Брежнева председательствовал на заседаниях Секретариата ЦК. Вот он-то и был избран большинством в один голос. Этот голос принадлежал А. А. Громыко.
У Андропова был чистый послужной список. Ведь он являлся Председателем КГБ и старался держать свое ведомство вне рамок партийных или внутриполитических склок. Обладая реальной, а не статистической информацией о том, что творится в стране, Андропов развернул борьбу с коррупцией, которая расцвела при Брежневе пышным цветом. В размышлениях над биографией М. А. Суслова я уже упоминала о том, что одной из причин смертельного удара, случившегося с ним, были дела о хищениях и коррупции, в которых фигурировали люди с достаточно громкими фамилиями. Так вот, имея эту информацию, Андропову удалось застать врасплох многих кремлевских и местных коррупционеров. По его личному распоряжению при КГБ, МВД и прокуратуре были созданы специальные следственные бригады, занявшиеся тотальным искоренением коррупции.
Народ поддержал подобные действия, но кремлевские «волки» не спешили одобрять начинание нового правителя. Не потому ли после смерти Андропова повсеместно распространился слух о том, что его «убрали». Поговаривали даже, что исполнителем приговора стала жена бывшего министра внутренних дел Щелокова, якобы добившаяся аудиенции у Андропова и пронесшая с собой в дамской сумочке пистолет.
Как бы там ни было, но на протяжении всего короткого периода правления Андропова борьба с преступностью шла по возрастающей. Вот, для примера, цифры из статистического сборника за 1990 г. «Преступность и правонарушения в СССР»: в 1982 г. было выявлено 7,8 тыс. фактов взяточничества, в 1983 г. 8,6 тыс., в 1984 г. — 9,6 тыс., а в 1985 г. — 10,6 тыс. Росло также число следственных дел и по другим видам преступлений, в которых были замешаны лица, имевшие высокие посты и должности. В 1982 г. было зафиксировано 74,2 тыс. фактов хищений государственного имущества, совершенных путем присвоения, растрат и злоупотреблений служебным положением; в 1983 г. их уже 79,6 тыс., в 1984 г. — 85,1 тыс., а в 1985 г. — 93,0 тыс.(!)
В своей аналитической статье «Власть и преступность в России в период агонии социализма» Ю. Бокарев пишет:
«Высокопоставленные коррупционеры явно растерялись и не сразу смогли ответить на эту предпринятую против них атаку. Они, например, не смог볥 предотвратить ареста в апреле 1983 г. начальника Бухарского БХСС Ахата Муззафарова. От него нити потянулись к первому секретарю Бухарского обкома Абдувахиду Каримову, а от последнего — непосредственно к Кремлю. Такие «проколы» они допустили и в других регионах, в том числе и в самой Москве.
Первыми опомнились местные власти. Решив, что центр обречен, они стали сплачиваться в замкнутые элитарные группировки, состоявшие из первого секретаря местного комитета партии, председателя исполкома, прокурора и начальника милиции. Внутри этих элитарных групп устанавливалась круговая порука, позволявшая устоять перед любыми набегами следственных бригад, дезориентировать, а то и дискредитировать их работу.
Этим элитам нередко противодействовали начальники местных отделов КГБ. Помимо того, что их сотрудники подменили собой органы МВД по части раскрытия крупных преступлений, по внутренней инструкции они обязаны были каждый случай аварии, пожара, нарушения технологических процессов, халатности и приписок рассматривать, исходя из возможности действий вражеской агентуры или ее влияния. Начальник местного управления КГБ имел секретную связь с центром, и потому местные элиты могли только гадать, какую из многочисленных афер разоблачили в данный момент их сотрудники и чьи сейчас полетят головы. Занося в свои секретные картотеки всех, замеченных в вольномыслии, чекисты ставили на учет и детей высокопоставленных чиновников, что грозило последним крушением карьеры.
Часть начальников управлений КГБ местным элитам удавалось приручить. Тогда они занимали важное место в элитарной иерархии. Их обеспечивали роскошными квартирами, дачами, содействовали в карьерных делах, приглашали на все торжества, сауны, охоты и рыбалки. Многие не поддавались приручению. На таких писались доносы, их прорабатывали на партийных собраниях, ущемляли в материальном плане.
