Милосердие Ртищева не знало границ. Он тратил большие деньги на выкуп у татар русских пленных, оказывал содействие иностранным пленникам, находившимся в России, и помогал узникам, сидевшим в тюрьме за долги. Но он совершал все эти и многочисленные другие добрые поступки не только из человеколюбия или сострадания к беспомощным людям, а прежде всего из чувства общественной справедливости. Так, однажды он подарил Арзамасу свою пригородную землю, в которой горожане крайне нуждались, но которую не могли купить. У Ртищева был выгодный частный покупатель, предлагав-ший за сделку до 14 тыс. рублей, но он отказал ему, решив исход дела в пользу горожан. В 1671 году, узнав о голоде в Вологде, он отправил туда обоз с хлебом, а позже переслал еще 14 тыс. рублей, продав для этого подношения некоторую часть своего имущества.
Федор Михайлович — едва ли не первый государственный деятель в нашей истории, который выразил свое негативное отношение к крепостному праву. Конечно, по тем временам он не мог совершить коренные преобразования в этой области. Но он личным примером выказывал свою позицию по этому вопросу. Федор Михайлович старался соразмерить работу и оброки крестьян с их средствами, поддерживал слабые хозяйства ссудами, при продаже своих поместий обязательно брал с нового владельца слово, что тот не усилит барщинных работ и не увеличит оброки. Перед смертью Ртищев отпустил всех своих дворовых на волю и умолял дочь и зятя только об одном: в память о нем как можно бережнее обращаться с завещанными им крестьянами, «ибо они нам суть братья».
Частный подвиг одного человека нашел свое продолжение в законодательстве Петра I, когда был возбужден вопрос о церковно-государственной благотворительности. По указу царя в Москве провели огромную работу, отбирая из большого количества нищих и убогих, питавшихся подаяниями, действительно нуждавшихся в государственной помощи. Их поместили на казенное содержание в двух специально устроенных для этого богадельнях, а здоровых определили на различные работы. На церковном соборе в 1681 году царь предложил патриарху и епископам устроить подобные приюты и богадельни во всех городах. Таким образом, частный пример Ртищева лег в основу целой системы церковно-благотворительных учреждений, которые возникали в России с конца XVII века и до октябрьского переворота в начале XX.
Подобно начинаниям Федора Ртищева, многие идеи Афанасия Нащокина также нашли свое продолжение в реформаторском движении Петра Великого.
Этот политик обладал способностью наблюдать, понимать и направлять общественное мнение, имел самостоятельные взгляды на вопросы, которые ставило перед государством время, а также достаточно хорошо разработанную программу для их решения. Своей целеустремленностью и энергичностью он отличался от коллег, которые по традиции являлись лишь орудием царской воли и действовали, подчиняясь давно заведенному порядку. Они были врагами всего нового, что могло привести к исчезновению национальной самобытности. Ордин-Нащокин видел в этом преклонении перед традицией лишь преграду для нормального развития русского общества и его верную гибель.
Этот политический деятель весьма интересен для нас, поскольку он вел двойную подготовку реформы Петра Великого. Во-первых, никто из его единомышленников не высказал так много преобразовательных идей и планов, как Ордин-Нащокин. Во-вторых, ему же самому и приходилось готовить почву для возникновения этих новых революционных идей.
Провинциальное происхождение не давало Афанасию Лаврентьевичу никаких преимуществ перед спесивым царским окружением. Ему пришлось приложить много усилий прежде, чем занять свое место в правительстве. Родившись в семье скромного псковского помещика, он едва ли мог надеяться на хорошее будущее. Однако судьба вывела его из неизвестности, дав возможность послужить Отечеству своими благими начинаниями.
Его стали замечать еще при царе Михаиле; несколько раз назначали в посольские комиссии по размежеванию границ со Швецией. В начале правления Алексея Михайловича он был уже достаточно известен как подающий надежды политик и усердный слуга Московской державы. А после подавления псковского бунта в 1650 году последовало счастливое восхождение Нащокина по служебной лестнице. Когда в 1654 году началась война с Польшей, ему был поручен чрезвычайно трудный пост, с которым он успешно справился: во главе небольшого военного отряда Нащокин должен был охранять московскую границу со стороны Литовского княжества и Ливонии.
