Помыслы о соединении всех славян под дружным началом Москвы и Польши были политической утопией Нащокина. Как практика его прежде всего интересовало решение более земных и насущных проблем. Заботясь о пополнении казны и улучшении благосостояния русского народа, он старался устроить торговые сношения с Персией и Средней Азией, с Хивой и Бухарой, снаряжал посольство в Индию, помышлял об устройстве казацкой колонизации Поамурья. Но и здесь главной задачей для него все же оставалось решение проблемы выхода к Балтийскому морю. Он понимал торгово-промышленное и культурное значение этого моря для России. Поэтому внимание Нащокина-дипломата было усиленно обращено на Швецию. Он советовал Алексею Михайловичу задуматься о возвращении бывших русских владений и о приобретении «морских пристанищ» — гаваней Нарвы, Иванограда, Орешка и всего течения реки Невы со шведской крепостью Ниеншанц, где позже возник Петербург. Составить коалицию против Швеции, чтобы отнять у нее Ливонию, было заветной мечтой Нащокина, основой его дипломатических планов. Для этого он шел на переговоры с крымским ханом. Для этого он хлопотал о тесном союзе с Польшей, принося в жертву западную Малороссию. Хотя при царе Алексее Михайловиче эта идея не получила поддержки, Петр Великий воспринял планы отцовского министра и претворил их в жизнь.
Как показывает практика, в России никогда не жаловали умных и самоотверженных людей. Здесь прежде всего были в почете льстецы и угодники, чуждые всякой принципиальности. Афанасий Лаврентьевич Нащокин не принадлежал к их числу.
С этим человеком, который не вписывался в недалекое окружение царя Алексея Михайловича, поступили крайне жестоко. Назначенный в 1671 году послом для новых переговоров с Польшей, Нащокин отказался исполнить поручение государя, за что навлек на себя его немилость. Афанасия Лаврентьевича принуждали уничтожить собственные начинания по сближению с соседней державой, нарушив договор с поляками, заключенный всего год назад под присягой. Нащокин не мог поступиться принципами и осознанно приблизил конец своей блестящей политической и дипломатической карьеры. В феврале 1672 года игумен псковского Крыпецкого монастыря постриг его в монахи под именем Антония. Последние мирские заботы инока Антония были сосредоточены на устроенной им в родном Пскове богадельне. Он умер в 1680 году.
Подводя итоги, заметим: Ртищева и Нащокина действительно очень многое связывает. По ироничному замечанию Ключевского, один из них основал монастырь, а другой монастырем кончил. Конечно, это не главное. Главное заключается в том, что их идеи — полупонятые и полупризнанные современниками — пригодились новому времени и помогли разобраться в старорусских извращениях политической и религиозно-нравственной жизни.
Жизнь и деятельность Петра Великого широко освещается в отечественной и зарубежной литературе. Этот русский царь-реформатор настолько известен, что представлять его читателю — дело совершенно бесполезное. Утверждение, что на Петра I существенное влияние оказали его приближенные, также грешит неверностью. Вне всякого сомнения, этот человек принадлежал к числу тех, кому дано было повелевать делами и помыслами других, а не испытывать на себе их влияние. Поэтому во многом исход всех его предприятий зависел только от него самого, от той кипучей энергии, которой он обладал, и от той завидной целеустремленности, с которой он шел к намеченным целям.
Петр I был правителем огромной державы и, как всякий другой, окружал себя любимцами, временщиками и фаворитами. Эти люди, при всем своем великолепии, не затмевали собой образ главного героя — Петра. Внося каждый свою лепту в начатое им дело,; они, конечно, по-своему влияли и на него, и на судьбу Отечества в целом.
Своих соратников Петр часто выбирал из людей незнатного происхождения либо из иностранцев, которых он привлекал на службу. Такими были президент Военной коллегии генерал-фельдмаршал светлейший князь А. Д. Меншиков, генерал-прокурор П.
