Как военный деятель Меншиков получил заслуженное мировое признание. В 1702 году император Леопольд I пожаловал ему титул графа Римской империи. В 1705 году, сражаясь в союзе с поляками против шведов, он был отмечен польским орденом Белого Орла, а затем — дипломом на достоинство князя Священной Римской империи. Тогда же польский король Август назначил его шефом Флеминского пехотного полка, который стал именоваться полком князя Александра. В 1707 году он успешно командовал конницей и передовыми войсками, расположенными на союзнической территории, за что был пожалован действительным тайным советником, князем Ижорским. В 1710 году он участвовал в осаде Риги, и Фридрих IV наградил его датским орденом Слона.
Такой несомненный успех в военном деле и сопутствовавшие ему привилегии не могли не отразиться на характере нашего героя. Как человек он был слаб и не смог устоять перед искусительной силой славы и величия. Уже тогда в нем зарождались непомерные амбиции, благодаря которым он так же легко наживал себе врагов, как и следовал по своему звездному пути. Эти амбиции в конечном итоге и привели его к падению.
Он был уверен, что достоин больших знаков благосклонности, чем даже те, которые имел. Его не устраивал титул «князя Ижорского» — он непременно желал быть курфюрстом и просил барона Гизена оказать ему в этом содействие. Возможно, так бы и случилось: возвышенный из неизвестности Александр Меншиков удостоился бы такого почета. Но в том мире, куда он попал волей случая, действовали свои правила и принимались во внимание всяческие условности. В 1707 году Гизен получил в подарок портрет Петра Великого без крупных бриллиантов, удержанных самим же Меншиковым. Поэтому Гизен, обидевшись на фаворита русского самодержца, отказался от поездки в Вену, чтобы ходатайствовать о его курфюрстве.
В феврале 1714 года закончилась полководческая деятельность Александра Меншикова. Он возвратился в Санкт-Петербург и с этого времени являлся уже «государственным мужем». Он по-прежнему был близким помощником и соратником Петра I. Учитывая предыдущие заслуги, царь назначил его военным министром.
Казалось, все способствовало дальнейшему процветанию Меншикова: он был приближен к величайшему монарху современности, с его мнением считались, его уважали и даже боялись, его влияние на окружающих усилилось. И вместе с тем именно с этого момента начинается его нравственное падение. Он уже не бесстрашный воин, силой русского оружия приумножающий славу Русской державы. Он политик, не имеющий в этом деле ни знаний, ни опыта. Все, что он усвоил о политике за годы, проведенные рядом с Петром, так это то, что нужно быть поближе к своему покровителю и не потерять его благосклонности, чтобы беспрепятственно устраивать свою будущность. Таков был пример большинства политических деятелей. Только в этом случае ему могли сходить с рук все его служебные злоупотребления и хищения из государственной казны. Только таким образом он мог избавиться от козней многочисленных недоброжелателей.
Впрочем, помимо Петра, осторожный Александр Меншиков заручился поддержкой еще одного влиятельного покровителя. Вернее сказать, покровительницы — царицы Екатерины Алексеевны.
Появление этой героини в нашей истории еще более любопытно и неожиданно, чем появление самого Меншикова. Избрав ее законной спутницей жизни, даже при наличии в мировой практике такого явления, как морганатические браки, царь-реформатор совершил весьма смелый и вызывающий поступок. Ее происхождение, прежняя жизнь и представления о морали никак не тянули на статус царицы, да еще в такой патриархальной по образу мышления державе, как Россия.
Марта Скавронская — дочь простого лифляндского обывателя Самуила Скавронского — попала в Москву как пленница, как военная добыча русского главнокомандующего фельдмаршала Шереметева. Он приметил ее в Мариенбурге, когда город добровольно сдался на милость победителя. В числе встречавших русскую армию был опекун Марты, пастор Глюк, в доме которого она росла с младенческих лет и по сути выполняла обязанности служанки. Он удовлетворил просьбу Шереметева отдать ему девушку, поскольку к тому времени уже тяготился ее присутствием. Он и его жена были недовольны, когда у хорошенькой, статной, но безграмотной служанки и их сына завязался роман. Чтобы положить этому конец, он решил выдать ее за шведского драгуна Йо-гана, который впоследствии покинул город при отступлении.
Меншиков увидел Марту у Шереметева. Неизвестно, чем расположила к себе царского фаворита эта пленница, но он выпросил ее себе. Уже через несколько дней он так попал под ее влияние, что невозможно было понять, кто из них в доме настоящий хозяин.
