Одна счастливая случайность породила другую, из которой неизбежно должна была выйти третья. Именно в доме Меншикова весной 1704 года ливонскую пленницу приметил царь Петр, который незадолго до этого развелся с Анной Монс. Он стал чаще бывать у своего любимца, а вскоре — спустя три дня — намекнул ему, что неплохо бы приодеть Марту и дать ей все необходимое. Князю Ижорскому, знавшему крутой нрав покровителя, не надо было повторять дважды. Он приказал Марте собрать все пожитки, взять девушек для услужения и отправляться к царю. Такова была довольно пошлая малообещающая завязка романа, получившая впоследствии громадное значение для будущности России.
Дочь простого лифляндского обывателя оказалась таким же баловнем судьбы, как и бывший пироженщик. Живая и веселая, с большим природным тактом, она сумела так сильно привязать к себе Петра, что в 1711 году, отправляясь в Прутский поход, он решил тайно обвенчаться с ней. В следующем году Екатерина Алексеевна, урожденная Марта Скавронская, была официально объявлена женой русского царя.
Само собой разумеется, что оба фаворита, как бы ни возвысила их судьба, должны были держаться друг друга. Эта неизменная поддержка существовала между Екатериной и Меншиковым постоянно, вплоть до смерти царицы.
Нельзя сказать, чтобы Меншиков с самого начала предвидел будущее влияние Екатерины. Втайне он мечтал о том, чтобы выдать за Петра одну из своих сестер, Анну Даниловну, но оказался настолько благоразумен, что не стал противодействовать связи Екатерины и царя. Позже эта благоразумность полностью оправдала себя: в лице Екатерины он нашел неизменную заступницу перед государем.
Гнев Петра на своего любимца был, скорее, вынужденным. Его побуждали к этому недоброжелатели Меншикова. Но, как известно, дыма без огня не бывает. Жажда к роскоши приобрела гротескные формы и вскоре переросла в алчность. Начиная с 1714 года и до самой кончины царя он почти все время был под судом. Многочисленные следственные комиссии раскрывали его грандиозные злоупотребления. Однако эти разоблачения лишь поколебали доверие и расположенность Петра к своему фавориту, не лишив того окончательно влияния и власти. Следственные комиссии требовали отчета по всем издержанным суммам и часто налагали на Меншикова большие штрафы. Уплатив их, он по-прежнему оставался генерал-губернатором Санкт-Петербурга, каждый день ездил в Военную коллегию, Адмиралтейство и Сенат, не будучи еще тогда сенатором.
Влияние Екатерины распространялось на Петра I всецело. Между ними словно существовала магическая связь, не позволявшая им расстаться. Царь время от времени мучился сильнейшими головными болями, не отпускавшими его по нескольку дней подряд. Существует мнение, что эти припадки были следствием отравления: еще в детстве сестра Софья дала Петру яд. В такие мгновения он был страшен, обрушивал свой гнев на окружающих; ему мерещилось, что кто-то посягает на его жизнь. Так продолжалось до тех пор, пока не появилась Екатерина. Она обладала удивительной способностью усмирять головные боли своего мужа. Она приходила к нему, клала его голову к себе на колени и разговаривала с ним до тех пор, пока он не засыпал. По нескольку часов она не трогалась с места, боясь его разбудить.
Петр не мог обходиться без нее. Куда бы он ни отправлялся, Екатерина всегда была с ним, даже в военных походах. И повсюду он любил окружать ее роскошью и блеском. Став царицей, Екатерина образовала свой собственный двор, в котором русские обычаи хоть и оставались, но преобладали все же немецкие. Иногда иностранные посетители приходили в восторг от удивительного сочетания вкуса и изящества при дворе бывшей пленницы, а ныне русской царицы. Это было одной из многочисленных и непостижимых загадок Екатерины. Упорно не желая обучаться грамоте, она тем не менее дала своим детям приличное европейское образование. Оказывая на Петра огромное влияние, она по сути могла управлять им. Но Екатерина считала правилом своей жизни во всем угождать супругу и не противоречить ему.
Екатерину нельзя назвать честолюбивой женщиной. Она одинаково заботилась как о своих детях, так и о детях царевича Алексея. Она считала, что они вполне могут стать наследниками русского престола, поскольку Петр Петрович был ребенком слабого сложения.
Многие ставят Екатерине в вину ее чрезмерную зависимость от Меншикова. Как отмечалось выше, между ними действительно существовали довольно тесные взаимоотношения. Корыстолюбивый временщик порой давал царице такие советы, из которых позже мог извлечь определенную пользу для себя.
Так, он советовал попросить Петра отдать ей во владение прибалтийский край. Но самодержец, хотя и ценил Екатерину, скорее всего не исполнил бы это желание. Так что князь Ижорский вряд ли мог воздействовать на Петра через его супругу. Вероятно, он уговорил Екатерину принимать подарки от посторонних за то, что она передавала царю их просьбы, и отдавать приобретенные этим путем суммы на хранение в амстердамский и гамбургский банки. По крайней мере, посредником в подобных сделках бывал и Меншиков.
