Из числа всех соратников Ленина наиболее выделялись две фигуры: Троцкий и Сталин. Первый, по собственному выражению Ленина, был «самый способный человек в нынешнем ЦК». Ко второму, вплоть до конца 1922 года, Владимир Ильич питал дружескую симпатию.
Утверждение о том, что Ленин никогда не благоволил Сталину и всегда относился к нему с подозрением, не соответствует действительности.
«В. И. Ленин очень ценил Сталина, — писала младшая сестра вождя, М. И. Ульянова, в президиум Объединенного пленума ЦК и ЦКК РКП(б) 26 июля 1926 года. — Показательно, что весной 1922 г., когда с В. И. случился первый удар, а также во время второго удара в декабре 1922 г. В. И. вызывал к себе Сталина и обращался к нему с самыми интимными поручениями, поручениями такого рода, что с ними можно обратиться лишь к человеку, которому особенно доверяешь, которого знаешь как истинного революционера, как близкого товарища. И при этом Ильич подчеркивал, что хочет говорить именно со Сталиным, а не с кем-либо иным. Вообще за весь период его болезни, пока он имел возможность общаться с товарищами, он чаще всего вызывал к себе т. Сталина, а в самые тяжелые моменты болезни вообще не вызывал никого из членов ЦК, кроме Сталина».
Учитывая, что письмо датировано 1926 годом, когда Ленина уже не было в живых, а Сталин пришел к кормилу власти, можно предположить, что оно было написано под давлением. Но существуют и другие документальные свидетельства явного расположения вождя мирового пролетариата к своему верному и последовательному ученику. Документы указывают, что за четыре месяца безвыездного пребывания Ленина в Горках Сталин посетил его 12 раз. Именно ему было направлено письмо от 17 июля 1922 года с требованием безжалостной высылки за рубеж «без объявления мотивов» представителей русской интеллигенции. До определенного момента влияние Сталина в высших эшелонах власти возрастало с подачи самого Ленина.
Вот письменное свидетельство, подтверждающее этот факт:
«Секретарю ЦК т. Сталину.
Ввиду того, что т. Рыков получил отпуск с приезда Цюрупы (приезд ожидается 20/IX), а мне врачи обещают (конечно, лишь на случай, что ничего худого не будет) возвращение на работу (вначале очень умеренную) к І/X, я думаю, что на одного т. Цюрупу взвалить всю текущую работу невозможно, и предлагаю назначить еще ДВУХ ЗАМОВ (зампред СНК и Зампред СТО), именно: тт. Троцкого и Каменева. Распределить между ними работу при участии моем и, разумеется, Политбюро, как высшей инстанции.
11 сентября 1922 г. В. Ульянов (Ленин)».
На письме — пометка «С. секр. На голосование членов Политбюро ПО ТЕЛЕФОНУ И. Сталин». А внизу — «Голосование членов Политбюро по телефону:
1) «за» (Сталин)
2) «Категорически отказываюсь» (Троцкий)
3) «за» (Рыков)
4) «воздерживаюсь» (Томский)
5) «не возражаю» (Калинин)
6) «воздерживаюсь» (Каменев)».
Неверна также версия о том, будто бы Ленин страдал от черствости Сталина, которому Политбюро поручило следить за режимом больного вождя. Письмо от 7 июля 1922 года делает ее фактически несостоятельной:
«Т. Сталин! Врачи, видимо, создают легенду, которую нельзя оставить без опровержения. Они растерялись от сильного припадка в пятницу и сделали сугубую глупость: попытались запретить «политические» посещения (сами плохо понимая, что это значит). Я ЧРЕЗВЫЧАЙНО рассердился и отшил их. В четверг у меня был Каменев. Оживленный политический разговор, прекрасный сон, чудесное самочувствие. В пятницу поправился.
Я требую Вас экстренно, чтобы УСПЕТЬ сказать, на случай обострения болезни. Успеваю все сказать в 15 минут и на воскресенье опять прекрасный сон. Только дураки могут тут валить на политические разговоры. Если я когда волнуюсь, то ИЗ-ЗА ОТСУТСТВИЯ своевременных и компетентных разговоров. Надеюсь, Вы поймете это, и дурака немецкого профессора и К* отошьете. О пленуме ЦК непременно приезжайте рассказать или присылайте кого-либо из участников.
С коммунистическим приветом Ленин».
Приведенные выше документальные свидетельства характеризуют взаимоотношения между двумя вождями до того момента, когда Ленин стал видеть в своем ближайшем соратнике угрозу для своего собственного авторитета. Выдвигая Сталина 4 апреля 1922 года на пост генерального секретаря Центрального комитета (секретарями стали Молотов и Куйбышев), он, очевидно, еще не понимал этой угрозы. Но вскоре усиление бюрократической тенденции в государстве и партии стало очевидным. Через несколько дней, обуреваемый беспокойными предчувствиями, Ленин продиктовал свое «завещание». Положение дел, однако, было уже невозможно исправить даже «последними наказами» вождя.
